Декабрь 2021


ISSN  1846-8756

Литературная гостиная

Ирина Хутинец. Девочка с солнечной улыбкой

Начну с простого вопроса: «У кого-нибудь есть приятель, друг, подруга с синдромом Дауна? А у ваших детей?» Какое-то уверенное «нет» просто витает в воздухе. Я его чувствую. Мое поколение таких людей не видело. Государство позаботилось. Нас учили крепкой интернациональной дружбе, а про существование детей, физически отличавшихся от нас, мы просто не знали. Слово «даун» было. Ругательное слово. Даже учителя употребляли его в качестве синонима «дебил». И я говорила: «Ты что, даун?» Сейчас я так никогда не скажу. А началось мое очищение мозга с переезда в другую страну.

Поменять в зрелом возрасте «насиженное» с детства место жительства на другое - это подвиг. Подвиг собственного внутреннего масштаба. А если переехать в другую страну, то двойной подвиг, а еще точнее - жизнь с чистого листа.

Надо кропотливо заполнять эту новую страничку своей биографии. Начинаешь корявенько лопотать на другом языке, приобретая несмываемый «русский» акцент. Наступает момент, когда ты храбро вертишь головой в поисках работы и испытываешь лёгкий шок. Оказывается, ты тут просто никому не нужен. Умеешь что-то - трудись, доказывай. Нерадостная перспектива для человека не первой молодости. Но я - мама. У меня двое детей, и у них должны быть приличные условия жизни. Надо так надо. Связей, благодаря которым я 17 лет уютно провела в отделе культуры, здесь нет. Значит, как все ‒ на биржу труда. Неожиданно именно закон мне и помог. По закону, если я болтаюсь на бирже три года, мне обязательно должны предложить поработать. Правда, только шесть месяцев. Но на безрыбье и рак обрадует.

Как я обрадовалась! Ассистент у ребенка. В садике. К тому времени у меня уже был богатый иностранный опыт работы по сбору урожая яблок. Из фруктового сада попасть в детский сад ‒ удача. Разговор с директором прошел хорошо. Мне посоветовали подучить язык, а то все дети в садике будут с акцентом (заблуждение, и этого не произошло), и почитать о детях с синдромом Дауна. Я старательно стала готовиться к новой должности. В первую очередь, посетила городскую библиотеку, где нашла аж.... целую одну книгу о солнечных детях возрастом до трёх лет. Не книга, а сплошное умиление, непонятный восторг и призыв любить этих детей. Ничего конкретного, полезного, чтобы понять главное ‒ внутренний мир. Окунулась во всезнающий интернет. Кто такие люди с синдромом Дауна, я поняла, по крайней мере, с точки зрения медицины и анатомии.
Узнала, что лишняя хромосома сократила жизненный век, ослабила иммунитет, повлияла на физический вид и умственные способности.
Пока я занималась самоподготовкой, над моей головой сгущались тучи. Сначала позвонили из общества «Дети с синдромом Дауна»:

- Какие у Вас проблемы со Стелой?
- Никаких. Я ее еще не видела.

На другом конце провода помолчали и попрощались.

Оказалось, пока я «купалась» в розовых мечтах о наконец-то найденной работе, мама Стелы начала целый крестовый поход против моей кандидатуры не хорватского происхождения. Компания из директора садика, главного воспитателя, представителей Центра занятости, общества «Дети с синдромом Дауна» и самой мамы тщательно разобрали меня на специальном собрании. Половина ‒ да, половина ‒ нет. Точку поставила специалист биржи труда: «Дайте женщине шанс».

Первый рабочий день. Наверное, не стоит объяснять, что мне никто не был рад. Мама Стелы поздоровалась сквозь зубы, оставив свою дочку, по её мнению, неизвестно кому. Воспитательницы демонстративно меня игнорировали. А я не знала что делать и, чтобы не просто так стоять, прикинулась наблюдателем. Дети играли, но не со Стелой. Потом обедали. После обеда дружно уселись на ковер слушать сказку. Стела деловито взяла лист бумаги, карандаши и села за стол. В свои шесть лет она уже привыкла к определенной дистанции от общества, пока еще детского. Я села рядом. Сижу. Молчу. Вдруг слышу:

- Спрашивай!

- Что? - удивилась я

- Как меня зовут.

- Как тебя зовут?

- Стела. А теперь ты.

- Что?

- Говори, как тебя зовут.

- Ирина.

Ничего себе! Что-то про слабоумие неправильно написано. Я, вроде как специалист и взрослая, растерялась и не знала, с какого бока к ней подойти. Всё просто. Как к любому ребёнку или вообще к кому-либо. Сначала познакомься. И это первой сделала Стела. В моих мозгах произошло движение ‒ стереотип о слабоумии детей с синдромом Д. дал трещину.

Начались трудовые будни. Мы со Стелой были в окружении непонимания и неприятия. Воспитательницы, продолжая игнорировать меня как ассистента, часто ругали Стелу. Причины были банальными. Например, одну раздражало, как девочка ест. Ела Стела медленно. Ложка иногда замирала, не доходя до рта, потому что глаза ребенка что-то увидели.

- Стела! Ешь! Что глазами вертишь?! - резкий окрик.

Вздрогнув, Стела опустила глаза, и по шевелению губ я поняла, что она говорит: «Дурочка». Ребенок боролся с несправедливостью.

Один раз девочка не съела горошек, добавленный в рис. Досталось нам обеим. Содержанием крика было, что это не уважительно по отношению к другим детям. Я сначала оцепенела, но, присоединившись к Стеле в борьбе за справедливость, негромко заявила: «Нельзя повышать тон на ребенка с ограниченными возможностями». Произведенный эффект мне понравился ‒ нас оставили в покое.

Понаблюдав, я заметила, что многие дети не едят нелюбимые продукты, потому что их мамы сказали: «Ребенок это не ест». Я тоже стала использовать волшебное словосочетание «мама так сказала». Стела не любила сладкое, и было мучительно смотреть, как её заставляли есть намазанный повидлом хлеб. Волшебное словосочетание разрешило девочке кушать просто хлеб, который она обожала.

Эта уравниловка называется программой социализации детей в обществе, в основу которой какой-то умник положил железный принцип «как все». Причем у «нормальных» детей были исключения, а у Стелы нет. Потому что все дети были в садике, пока родители на работе, а Стела ‒ на конкретной социализации. Сами же воспитательницы были не от Бога, а из института. Старательно вызубрив науку о воспитании из учебников, они также старательно применяли её на практике и не видели очевидного: учебник ‒ это одно, а жизнь ‒ иногда совсем что-то другое.

Воспитательница старшей группы первый раз готовила выпускной утренник. Видимо, поэтому страшно волновалась. Стела числилась в старшей группе, но в силу своего «инвалидного» состояния в репетициях не участвовала. Вернее, её не хотели.

- Итак ничего не получается, а тут еще Стела! ‒ сетовала воспитательница.

Поэтому мы скромно сидели за столом и играли в куклы Барби. Игра заключалась в том, что куклы повторяли стихи и песни за репетирующими детьми. Стела, в отличие от меня, тексты запоминала быстро (опять что-то неправильно про слабоумие). Особенно песни. Стела подпевала, я старалась как могла, куклы танцевали. Потом мы под видом «в туалет» выходили в коридор и там уже сами пели и танцевали. Так продолжалось, пока директриса не пришла посмотреть программу, которую раскритиковала в пух и прах. И чтобы показать, как она очень «не очень» по отношению к воспитательнице, сказала:

- Ирина, Вы подскажите как надо. - И, посмотрев на Стелу, добавила: «А почему Стела не участвует?»

Так мы попали в «основной состав». Я давала советы, к которым, благодаря указаниям начальства, прислушивались, а Стела с превеликим удовольствием пела, декламировала и танцевала.

Поднявшись на одну ступеньку по лестнице уважения (а на это ушёл месяц), я приступила к решению основной задачи под названием «социализация».

Стелу не били, не обзывали. С ней или вообще не играли, или в игре отводили унизительную роль. Например, давали какую-нибудь игрушку: «Стела, поцелуй!» Она, бедняжка, целовала и радовалась, что все смеются. Потом на эту игрушку брезгливо говорили: «Фу.... её Стела целовала». Это были шестилетние дети ‒ цветы нашей жизни, но уже потихонечку впитывающие «яд» из взрослого окружения.

Я начала играть со Стелой. Например, в магазин. Я продавец. Стела ‒ покупатель. Потом меняемся ролями. Другие дети тут же включались в игру, а я становилась дирижёром, потому что если не скорректировать скорость, то Стела сразу же выпадала или становилась объектом для насмешек. Я «тормозила» детей, учила их прислушиваться к медленному темпу Стелы. У Стелы появились друзья, которые стали мне задавать вопросы:

- А Стела станет нормальной, как мы?

- Она и так нормальная. У неё такие же красивые глазки, как и твои. У неё такие же красивые волосы, как у тебя ......

У людей с синдромом Дауна непропорциональной величины язык, который не всегда помещается во рту. Дети, видя это, бежали ко мне:

- Стела нам язык показывает!

Я немного растерялась. Как объяснить детям физиологические особенности, да ещё не на родном языке. Помог Всевышний. Мой ответ - Такой её Бог создал - был принят. Больше того, Стелу полюбили. Слава Богу!

Но нам с ней нужна была не только любовь и сочувствие, что мы другие. Нам было нужно уважение и равноправие.

По образованию я учительница в музыкальной школе, поэтому я взяла из дома маленький синтезатор и стала со Стелой делать всякие музыкальные упражнения: «дождик», «птички», «идёт медведь» и тому подобное. У Стелы появился статус умеющего играть на инструменте. Статус уважительный.

Наша дружба сложилось сама собой. Возможно от того, что я, в некотором смысле, была в таком же положении, как и Стела ‒ немножко другая, чем все: русская среди хорватов.

Одна из причин неприятия меня ‒ мой акцент. Мама девочки платила услуги логопеда и дефектолога и считала, что из-за меня деньги будут выброшены на ветер. Естественно, я боялась говорить неправильно. Помогла мне Стела. Однажды мы играли в куклы, и наша Барби пошла купаться в бассейн. Я произнесла «бассейн» по-русски, мягко.

- Надо говорить «bazen» (базэн).

После этого я уже не была ассистентом. Мы объединились. Стела помогала мне выговаривать правильно слова, а я старалась помочь ей самоутвердиться. Наедине я часто ей говорила: «Стела, запомни, ты красивая и умная девочка!»

Стела перестала прятаться под стол, перестала сторониться детей. Она приходила в садик всегда в красивых платьях, красиво причёсанная и была действительно очаровательна.

Объясняя другим детям о том, какая Стела, рассказывая им о Стеле, защищая Стелу, я вдруг поняла: а ведь не в Стеле проблема. Она, как я сама сказала, такая, какой её сотворил Всевышний. Девочка ко всем относится с любовью, хочет дружить и играть со своими сверстниками. А мы, взрослые, вдруг определяем ей рамки в развитии и общении одним словом - «инвалид с диагнозом "слабоумие"». Почему? Никакой разницы между Стелой и другими детьми не было. Но у девочки синдром Д, поэтому напридумывали законы и всякие общества с целью якобы ей помочь. В действительности, всё это, наподобие высокого забора, отгородило ребёнка, не давая ему возможности жить, как все.

Стела по закону имела право находиться в садике только пять часов. Она и на эти пять часов ходила, как на каторгу. Когда же у неё появились друзья-подружки, то девочка уже не хотела уходить из садика раньше всех. Мама подчинялась закону, а Стела сопротивлялась. Ненужные слезы, ненужное напоминание: ты должна быть как все, но ты не как все.

По закону каждый год в садик приходил педагогический работник и проводил тесты у шестилетних детей. Готовы ли они пойти в школу. Тестировали и Стелу. Меня на «экзамен» не пустили. На тот момент я уже не сомневалась, что девочка вполне адекватна. Она даже лучше некоторых детей могла назвать адрес, где живёт, представиться, рисовать кружочки, палочки и квадратики. И она старалась изо всех своих детских сил показать свои знания, но тётя-педагог вернула мне Стелу с недовольным видом и брезгливо кинула замечание:

- Почему Вы её не умыли после завтрака?

- Она не завтракает в садике.

Ответила автоматически, ещё не понимая сущности проблемы. Объясняться мне пришлось уже «на ковре» у начальницы. Дело в том, что когда дети с синдромом Д. очень сосредоточиваются, у них происходит выделение слюны, которая и образует белый налёт. Стыдно работнику с педагогическим образованием этого не знать!

- Ну почему же Вы ей этого не объяснили!?

- А мы со Стелой ‒ люди замедленного действия. Пока сообразим, что к чему, поезд уходит.

Начальница посмеялась. А Стелу в школу забраковали. Педагог отработала по стереотипу: раз синдром Дауна, то отсрочка на год, а потом спецшкола для умственно отсталых.

Неожиданно в садик пришёл специалист из общества «Дети с синдромом Д.». Молодая женщина заинтересовалась моей методикой, так как увидела у Стелы большой скачок в развитии. Понимая ответственность момента, я все заслуги отдала вечному и возвышенному искусству. Мы со Стелой даже устроили показательные музыкальные занятия. И только нам с девочкой было понятно, что никакого скачка в развитии не было. Была борьба за уважение к себе. И мы победили.

Шесть месяцев пролетели. Нам пришлось расстаться. Опять организовали кампанию. В этот раз меня хотели оставить работать ассистентом. По законодательству это было невозможно, но я была спокойна: Стела в садике уже ничем не выделялась среди других детей. Я счастлива, что девочку не отдали в специализированную школу, и Стела, как все, пошла в обычный первый класс, к сожалению, с «кусочком забора» — с ассистентом.

Прошло три года. Вдруг телефонный звонок и приглашение на работу в детский садик, где я познакомилась со Стелой — маленькой девочкой, перевернувшей моё мировоззрение.

Благодарю тебя, Стела, девочка с солнечной улыбкой!

28 января 2021г.

Записки из жизни клоунов написала Ирина Терентьева, жена одного из лицедеев Май Михалыча, Николая Терентьева.
Города моей любимой Черногории можно описать так же, как и людей. У каждого из них свой характер, свои пристрастия, капризы и предпочтения.
Центральным событием проходившего в Загребе с 5 по 11 сентября «Фестиваля литературы» стала встреча читателей с лауреатом Нобелевской премии Светланой Александровной Алексиевич. Все 5 книг белорусской писательницы и борца за права человека и демократию художественно-документального цикла «Голоса утопии»: «У войны не женское лицо», «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва», «Время секонд хэнд» и «Последние свидетели» переведены на хорватский язык.
Звуки голоса Лары все еще бродят над Петербургом и Одессой, ее имя осталось на изданных книгах, улыбка на фотографиях, мысли о ней в кругу близких людей, с кем она себя чувствовала спокойно и хорошо. «Порядочность ценится только порядочными людьми», – любила она повторять!
Группа Культура КСОРС Хорватия пригласила всех желающих принять участие в творческой акции, посвященной Дню России - попробовать себя в роли поэта и сердечно, простым языком, передать всю палитру ощущений, которые посвящены красотам, величию и любви к родной земле, имя которой — Россия.
В нашем журнале есть традиция в номере, который выходит в период празднования Дня Победы давать материалы, которые рассказывают о неконвенциональных темах, связанных с Великой Отечественной Войной. В своей книге «Женщины Великой Отечественной войны» Нина Петрова рассказывает о женщинах, вернувшихся с войны. Эту завесу приоткрыли только в 90-х годах.
С русским миром Мюнхена я по-настоящему столкнулась, прожив здесь уже несколько лет. Вначале круг моих знакомых, не считая родственников, состоял из немецких коллег по работе в кино и однокурсников по мюнхенскому университету. И только по окончании четвертого семестра театроведческого факультета, в гостях у одного французского кинопродюсера я познакомилась с Николаем Воронцовым – сегодняшним распорядителем мюнхенского фонда композитора Александра Глазунова, который и ввел меня в русский мир Мюнхена начала 80-х годов 20-го столетия.
Привет! Меня зовут Булулукова Есения, я переводчик, и 2 года назад мной было принято решение переехать на постоянное место жительство в Хорватию. И, казалось бы, это же Хорватия! Адриатическое море! Солнце! Морепродукты! Изобилие фруктов! Но... Не стоит путать туризм с постоянным местом жительства.
Vladimir Visocki jedna je od najblistavijih i, kako se danas uobičajilo govoriti, najznačajnih figura ruskog sovjetskog kulturnog života. Sigurno ne postoji ni jedan čovjek koji se, proživjevši tako kratak život od tek 42 godine, bavio tako velikim brojem aktivnosti, kao što su kantautorska pjesma, poezija, kazalište, film; i nije se time samo bavio nego je, za svoj rad na tim područjima, dobivao široko, doista svenarodno priznanje i ljubav.
Эта история случилась в Югославии, в этом сказочном уголке земли, в городке, который называется Дубровник. Был конец сентября - золотое время для всех, любящих одиночество отдыхающих, да и для жителей, потому что волны туристов схлынули в Италию, Германию, Францию и Россию и восстановилось подобие покоя. Даже музыка из ресторана звучала мягко и сентиментально.
Агапит, рождённый во Франкфурте-на-Майне, в семье русских эмигрантов, был очень светлым и отзывчивым человеком. Пришёл сразу по моей просьбе. С тех пор прошло почти четверть века. 28 мая 2020 он отошел в мир иной. Царство ему небесное!
Как бы безнадежна ни была ситуация, конец у нити всегда где-то есть

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Колонка редактора
Катарина Тодорцев-Хлача
В сентябре в Загребе на литературном фестивале побывала нобелевский лауреат Светлана Алексиевич, которую сравнивают с Солженицыным. О вечере встречи с ней и интервью, которые она дала хорватским СМИ, можно подробнее прочитать в других разделах, а в своей колонке я хотела бы поговорить о другом.
Литературная гостиная
Записки из жизни клоунов написала Ирина Терентьева, жена одного из лицедеев Май Михалыча, Николая Терентьева.
Книжная полка
Катарина Тодорцев-Хлача
По уже устоявшейся традиции на форуме презентируются новые книги, авторы которых хорошо известны в Европе и за ее пределами.
Анонс событий
22 мая состоится II Олимпиада по русскому языку как иностранному на платформе Zoom. Организаторы конференции - Хорватская ассоциация преподавателей русского языка и литературы, Центр "Институт А.С. Пушкина" (философский факультет университета Пулы им. Юрая Добрилы) совместно с Представительством Россотрудничества в Хорватии.
Юридическая консультация
Pravilnikom se propisuje način i troškovi polaganja ispita iz poznavanja hrvatskog jezika i latiničnog pisma u postupku odobrenja dugotrajnog boravišta u Republici Hrvatskoj, prijava i povlačenje prijave za polaganje ispita, način provedbe ispita, provedba ispita ako je riječ o pristupnicima s posebnim potrebama, prava pristupnika koji su prijavili polaganje ispita, ispitni rokovi te obveze vezane uz čuvanje ispitne dokumentacije.
 
Фонд Русский мир
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом

Затраты на реализацию Проекта частично покрыты за счет Гранта, предоставленного фондом «Русский мир».
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
SAVEZ RUSA RH
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena

Glasilo izlazi uz financijsku potporu Savjeta za nacionalne manjine RH