Июль 2020


ISSN  1846-8756

Интервью и юбилеи

"Интервью номера" Рождественский подарок - встреча с Татьяной Толстой и Людмилой Улицкой

В этом году ярмарка книг в Пуле преподнесла нам чудесный рождественский подарок - встречу с двумя замечательными российскими писательницами Татьяной Толстой и Людмилой Улицкой.

Несколько вопросов Татьяне Толстой удалось задать в перерывах между ее многочисленными встречами и интервью в Пуле, а Людмила Улицкая уделила время журналистам в Загребе.

В этом году ярмарка книг в Пуле преподнесла нам чудесный рождественский подарок - встречу с двумя замечательными российскими писательницами Татьяной Толстой и Людмилой Улицкой.

Обе писательницы принадлежат к тому слою творческих личностей, который безошибочно определяется одним общим признаком. Вот, например, литературное наследие Льва Толстого навряд ли уместится на одной стандартной библиотечной полке, а произнесите-ка вслух его фамилию и, как в том тесте на игру ассоциаций, в ответ вы тут же услышите: «Война и мир», «Анна Каренина». То же можно сказать и о его далекой родственнице, внучке другого известнейшего Толстого-писателя – Алексея – Татьяне Толстой. Произнесите ее фамилию, и тут же, как черт из коробочки, само по себе выскочит: «Кысь».

Незабываемую встречу с Татьяной Толстой подарили посетителям книжной ярмарки в Пуле ее организаторы и спонсоры, а нам удалось задать Татьяне Никитичне несколько вопросов в перерывах между ее многочисленными встречами и интервью. Причем я постаралась задать вопросы, которые, я была абсолютно уверена, не прозвучат ни на встрече с читателями, которая запланирована в программе ярмарки, ни на культном мероприятии «Завтрак с писателем», которое ведет незаменимый Войо Шиляк.

Вопрос: Как Вы начали писать? Я читала, что после операции на глазах Вы не видели?

Толстая: Я видела, но я не читала. У меня призошел тот же эффект, какой бывает при медитации: все мысли ‒ вон из головы, мусор информационный ‒ вон, и освободилось место для внутренних сил. Медитации в прямом смысле у меня никогда не получалось, а здесь вынужденное отсутствие вот этого мусора. Обычно я с утра вставала, сразу же брала газету, книгу, вот свое и не выходило наружу, а чужое валилось пачками. Я поняла, что это произошло, когда прочитала аналогичную историю с одним математиком, который до этого мирно преподавал в школе, а после аналогичной операции (на глазах) открыл в себе способности в уме производить математические операции с очень длинными числами, извлекать корень из семизначного числа.

Вопрос: Меня заинтриговала фраза, что Вы поняли, что можете написать хороший рассказ. А как Вы знали, что рассказ будет хорошим?

Толстая: Знала. Подключение к этому знанию, собственно, и есть главный результат такого рода медитации. Это не значит, что он хороший, а значит, что я знаю, что он хороший. Это разные вещи. Если ты сам не уверен, хорошо это или плохо, то это неудобно, тебе необходимо войти в контакт с внутренним судьей. Ты к себе начинаешь относиться еще строже, чем раньше, но у тебя существует невидимый эталон, и ты к нему стремишься. То есть ты не будешь халтурить, ну только если есть нечего и дети голодают. А станешь халтурить, и у тебя будет вечно ощущение загаженности оттого, что написал текст на потребу, под которым ты, если конечно не смертная казнь, то ни за что не подпишешься. Я очень сочувствую всем, кто стоит с картонкой: «Работаю за еду». Но, в моем случае, что-то устаканилось, и я знаю, когда это хорошо, а когда плохо, поэтому тексты, которые у меня получаются плохо, я никому не показываю, они лежат у меня в компьютере плотным слоем.

Вопрос: Другими словами, это не объективные показатели, которые можно «пощупать» и сформулировать?

Толстая: Безусловно. Я не знаю, что такое объективные показатели, во всяком случае, применять их к себе было бы странно, но работа внутри себя сделана. Ты расставил все вещи по правильным местам. У тебя возникает ощущение, что это оптимальный способ расставить слова. Можно представить себе, что дана квартира сложной конфигурации и мебель. Задача – расставить на нужные места. Десять раз поставишь, пока видишь – вот так лучше всего.

Вопрос: Это что касается своего текста, а что касается чужого текста? Каким образом Вы определяете, хороший он или плохой?

Толстая: Тут есть два критерия. Очень важный – нравится-не нравится. Многие считают, что это очень субъективно, но, на самом деле, это один из основных. И второй – объективный: хороший-плохой. Хороший-плохой можно доказать, но на это потребуется время, анализ, в результате которого можно доказать, почему вот это хорошо, а вот это плохо, я в двух словах это сказать не могу. А что касается нравится-не нравится, то если бы я была просто читателем, а не писателем, у меня эти критерии были бы другими. Но как у писателя у меня существует масса ограничений на восприятие чужого текста. От некоторых текстов я просто физически ощущаю удушье. Если мой мозг не может идти сквозь чужой текст, я начинаю задыхаться (руководство к действию и облегчение для тех, кто насилует себя, читая модные или широко разрекламированные книги, что часто свидетельствует не о качестве произведения, а, скорее, о изумительных менеджерских способностях издателя, прим. журналиста). Я этот текст читать не буду. Мне неинтересно, про что он, так как мало кто из пишущих высказал мысль, которая мне была бы неизвестна.

Вопрос: В смысле «нет ничего нового под солнцем»?

Толстая: Совершенно верно, ничего нового нет, но есть способ сказать об этом новом, способ меня очаровать или расстроить, или вдруг блеснуть внезапной красотой. Если я открываю, листаю и ничего этого нет, я не буду читать эту книгу. И я думаю, что это у разных людей совершенно по-разному. Это как приходишь в магазин с подругой, начинаешь примерять побрякушки, одной идет, а другой совсем не идет, но вещь-то одна и та же.

Вопрос: А кого в таком случае Вы любите читать? Посоветуйте нашим читателям, поскольку имен, которые регулярно не упоминаются в СМИ, читатель не знает вообще, несмотря на разнообразие литературных премий и усилия издательств.

Толстая: Честно сказать, я не очень слежу за современной литературой. Я люблю мемуарную литературу, научно-популярную, но вот из последнего, что я читала и даже пыталась поспособствовать опубликованию, есть такая Лора Белоиван (книга «Чемоданный роман»). На конкурсе имени С. Д. Довлатова она конкурировала с другим замечательным писателем Эдуардом Кочергиным. Имейте в виду и его. Человек удивительной судьбы, сейчас театральный художник. Книга называется «Ангелова кукла» (текст можно найти в интернете, прим. журналиста).

Вопрос: Вы считаете себя раскрученной писательницей?

Толстая: Нет, я не раскрученная, я просто писательница. Я публиковалась и стала известной до понятия «раскрутка». Я современник гор, рек, морей и геологических пластов, а потом уже пошли все остальные.

Вопрос: А «наследственность» не мешает?

Толстая: Ее надо преодолевать. Для того чтобы не мешала наследственность или человеческое мнение, надо всех внутренне послать как можно дальше, тогда ты расчищаешь дорогу и работаешь со своим незримым начальником, а все остальные – приятное дополнение, ну, или неприятное.

Вопрос: Возвращаясь к тому, что Вы сами чувствуете, хороший текст написан или нет, почему Вы думали, что роман «Кысь» никто не прочитает, кроме Ваших близких и друзей?

Толстая: Мало кто прочитал роман с пониманием, очень многие отвлеклись на веселый балаган, который там тоже, конечно, присутствует и именно для привлечения внимания. Оказалось, что события, которые я-то придумала, происходят в реальной жизни. Все безумие и абсурд русской жизни. «Кысь» неожиданно стал народным романом, но у меня никаких ответов, прописанных в конце задачника, нет.

Интервью с писателем всегда немного интригует, так как читателю кажется, что автор все, что хотел, уже рассказал в своем произведении. Однако, открываются такие детали, о которых вообще не задумываешься, когда читаешь. О романе Татьяны Толстой «Кысь», который был представлен на ярмарке в Пуле, читайте в следующем номере, который выйдет в январе.

НЕ ДУМАЮ, что существует какая-то средняя, для всех приемлемая правда. Мы все видим только части целого — в силу разной широты взгляда, глубины ума, точности интуиции.

Людмила Улицкая «Священный мусор»

Интервью с писателем такого масштаба, как Людмила Евгеньевна Улицкая, не только событие, но и возможность заглянуть одним глазком в ее творческую мастерскую и просто узнать ее мнение. Тем не менее, интервьюировать ее очень сложно. Ее книга «Священный мусор» практически одно большое интервью или, лучше сказать откровение.

Вопрос: Людмила Евгеньевна, а у Вас есть еще «священный мусор», то есть материал, который возможно никогда не войдет ни в роман, ни в рассказ?

Улицкая: Дело в том, что вся эта книга началась с попытки освободиться от балласта, а в процессе этого освобождения оказалось, что балласт одновременно является самым драгоценным воспоминанием. Я думаю, что я попала в ловушку. У меня в доме хранилась переписка моих дедушки и бабушки, начиная с 1911 года. Дело в том, что я получила в наследство большой плетеный деревенский сундук, который был полон рукописей и ... клопов. Я притащила этот сундук к себе в квартиру, из него немедленно полезли клопы, и я его выставила на балкон. На балконе он простоял зиму, весну, осень и, когда я его открыла, то оказалось, что от бумаги уже ничего не осталось. К моему счастью, большая часть рукописей пропала, потому что я бы просто погибла в них. Но сохранились как раз эти письма, так как они были завернуты отдельно в клеенку. Все остальное я выбросила. Я эти письма не открывала, но в связи с чисткой открыла и решила, что надо бы прочитать. Прошло как раз 100 лет, был 2011 год. Когда я углубилась в эту переписку, она меня увлекла и погрузила в фантастически интересное пространство жизни очень одаренных, ярких людей с потрясающей биографией. Кончилась эта история тем, что я затребовала дело дедушки в архиве КГБ. Это был заключительный аккорд, и сейчас у меня такой материал в руках, можно сказать, «священный мусор» и, в конечном счете, из мусора много чего можно произвести.

Вопрос: Это будет роман или мемуары?

Улицкая: Это будет роман, если будет, потому что много лет, мало сил и другие обстоятельства таковы, что совершенно необязательно, что я эту книжку напишу, но то, что последние годы жизни я проведу в интересной работе, то это точно. Так что благодаря «мусору» я себе обеспечила несколько лет плодотворной жизни.

Вопрос: Меня как журналиста, который работает в библиотеке, всегда интересовал вопрос: когда рождается тема, как Вы определяете, это тема для рассказа или для целого романа?

Улицкая: Это всегда знаешь на подсознательном уровне. Я люблю писать рассказы. Это радость, это кайф, это мой размер, я его очень хорошо ощущаю, но возникают какие-то темы, которые явно не берутся рассказом. С самого начала ясно, что это не форма рассказа, и тогда утопаешь в тяжелой большой работе, которая всегда для меня непосильна, я всегда это с величайшим трудом вытягиваю. Это на самом деле проживается, как длинная болезнь. Рассказ, по сравнению с этим, вещь восхитительная. В понедельник начал ‒ в пятницу закончил. А тут всегда неопределенное время, кусок жизни. Когда я заканчивала роман «Даниель Штайн», я очень аккуратно переходила дорогу, потому что боялась, что меня машина сшибет и я не смогу закончить. Было почти религиозное чувство, что это надо завершить. Это другая мера ответственности.

Вопрос: А кого из современных российских авторов Вы бы порекомендовали нашим читателям?

Улицкая: Из меня плохой консультант, я все читаю с запозданием. Могу назвать «Журавли и карлики» Леонида Юзефовича, «Возвращение в Панджруд» Андрея Волоса ‒ замечательная книжка о Рудаки (главный герой романа — великий таджикско-персидский поэт Абу Абдаллах Джа-фар ибн Мухаммад Рудаки) и, конечно, совершенно гениальный роман Людмилы Петрушевской «Номер Один, или В садах других возможностей», который может прочитать только очень квалифицированный читатель. Это сложная литература, с очень сложным речевым художественным экспериментом, для избранной публики. Есть целый куст популярной литературы, скажем, Прилепин, Пелевин, Сорокин. Есть несколько менее известных авторов, которые мне нравятся, но они и в России менее известны.

Вопрос: Есть такая филологическая шутка на тему игры в ассоциации. Например, Лев Толстой – «Война и мир», Достоевский – «Идиот», Пушкин – «Евгений Онегин», как Вы думаете, какой Ваш роман читатели связывают с именем «Улицкая»?

Улицкая: Если подумать, то, наверное, «Даниэль», хотя даже у моих близких друзей разные приоритеты. Есть люди, которым больше всего нравятся рассказы, многие любят «Медею».

Вопрос: А «Казус Кукоцкого»? Возможно, экранизация сыграла свою роль?

Улицкая: Естественно. И потом, это роман про важное и про серьезное, это тема границы, жизни и смерти во всех ее поворотах. Для меня это была важная книжка, но все когда-то уходит. Это отработанная тема, но к ней все равно возвращаешься, как никуда не денешься от жизни и смерти.

Вопрос: Вы не возмущаетесь, когда Вас называют женским писателем? Что вкладывается в это определение, это что писатель для низшего сословия?

Улицкая: В России это определенная коннотация со вторым сортом. Но на это мне есть что сказать. Женщины уверенно вошли в литературу в XX веке. Естественно, Сафо тоже женщина, но, тем не менее, это не было массовым явлением. За то время что существует литература, мужчины написали несоизмеримо больше плохих книг, поэтому в процентном соотношении, я думаю, будет то же самое. Просто центрифуга истории еще не успела создать женщин-классиков. Человечество вступило в другую эпоху. С тех пор как изобрели противозачаточные пилюли, стиральные машины и памперсы, женщины стали равноправными существами. По поводу «женской прозы» постоянно идет дискуссия, я ее просто не поддерживаю, считаю ниже уровня разговора.

Вопрос: Как, по-Вашему, можно определить, популярен писатель или нет?

Улицкая: Есть очень убедительная статистика. Это всемирные цифры. Вообще читает 30 процентов людей. Из этих тридцати то, что мы условно называем серьезной литературой, читает семь процентов. Эти цифры все объясняют. В конце концов, у меня нет высокомерного отношения к Донцовой, Устиновой или к другим женщинам-писательницам, которые работают в так называемых «низких жанрах». Они востребованы, кому-то это нужно, пусть читают. Я постоянно говорю об экологии чтения. Сейчас люди так сосредоточились на том, чтобы вода была чистая, еда натуральная, не дай бог генетически модифицированная. Вот эти же самые люди, которые так озабочены тем, что они положат себе в рот, совершенно не заботятся о том, что они положат себе в голову. Поэтому некоторая экология чтения просто необходима. В тот момент, когда ты вынимаешь кошелек, чтобы купить книгу, думай о том, что ты закладываешь себе в голову. Это каждый человек решает для себя. Есть книги, которые опасны тем, что это потеря времени, душевных сил и даже умственной энергии. Но, в конце концов, есть же у нас свобода. Человек свободен выбрать книгу, которую он хочет. Иногда процесс тяжел тем, что даже одаренный и образованный писатель, способный что-то сказать, идя навстречу публике, снижает свой собственный уровень. Публика это очень приветствует, и он тогда еще снижает, публика еще более приветствует. Идет процесс деградации речи, художественного слова. С этим бороться можно на уровне своей семьи. Читать деткам хорошие книжки, прививать им вкус и интерес.

Вопрос: Как библиотекаря меня интересует, можно ли воспитать вкус у взрослого читателя?

Улицкая: Конечно. Я много работаю с библиотеками и знаю, что есть огромная социальная ответственность библиотекаря, воспитателя, школьного учителя, музейного работника. К сожалению, в нашей стране это малопочтенная отрасль, непрестижная, мало обеспеченная и это очень неправильно, потому что гибель культуры неизбежно связана с гибелью страны. Погубите культуру, заберите у людей язык, что происходит постоянно, и будет орда дикарей.

Вопрос: Москва считается писательской меккой, хотя многие считают, что работать в Москве невозможно. Какое мнение по этому поводу в писательских кругах?

Улицкая: Возможно, мне повезло, что я в писательских кругах не вращаюсь. У меня муж художник, и круг нашего общения, в основном, художники. Москву я выношу с трудом. Особенно зимой. Экологически чудовищный город. Очень тяжелый для жизни, очень плохо организованный, очень грязный, плохие школы, плохое медицинское обслуживание (и это при том, что в Москве оно лучшее в России!), и этот список можно продолжить до бесконечности. Для жизни это город непригодный. С другой стороны, это единственный город, в котором достаточно работы, поэтому в город набивается чудовищное количество людей. Люди набиваются в квартиры, как селедки в бочку. И их жалко, и город жалко. Это под А. Под Б – он по-прежнему культурный город, в нем по-прежнему интересные театры, замечательные концерты.

Вопрос: А этот контраст влияет на Ваш творческий процесс?

Улицкая: Я в Москве работать не могу ни одной минуты, потому что постоянно звонит телефон. Для того чтобы работать, надо уехать из Москвы, что я и делаю. Можно работать, если быть высокоорганизованным человеком с жестким «нет» и «да», а у меня это плохо получается.

И последний вопрос: Ваш муж известный художник Андрей Красулин, и Вы сказали, что Вы вращаетесь в этих кругах. Интересно, как отражается современное состояние российского общества на людей этой профессии?

Улицкая: Вы знаете, почему я так люблю мир художников? Потому что они живут в своем пространстве. Моему мужу в следующем году будет восемьдесят лет, а я бы сказала, что он советской власти не заметил. Они не совмещались. Иногда давали заказы – он их выполнял. Иногда не давали, просто водку пил. Я и люблю это сообщество, потому что оно вне времени и пространства. Вот, например, Леонардо да Винчи мы знаем, а на кого он работал, мы не знаем. А в то время, когда он работал, то его не знали, а знали заказчика.

Принимая во внимание, что вопросы, связанные с книгой «Даниэль Штайн, переводчик», Людмиле Евгеньевне задавались на встречах с читателями, в последующих материалах вы сможете прочитать репортажи с Книжной ярмарки в Пуле и со встречи с читателями во Французском культурном центре в Загребе.

 

13 января 2014г.

Его называли снобом и безумцем, ахматовским сиротой и невским задавакой. Нобелевскую премию Бродскому присудили с формулировкой «за всеобъемлющую литературную деятельность». А сам он перед отъездом из Советского Союза писал, что принадлежит русской литературе и перемена места пребывания этого не изменит.
Umro je Fikret Cacan, Ljiljan u trnju, kao je u zadnje vrijeme znao za sebe reći. "Ljiljan u trnju" je zbirka njegove poezije o kojoj sam pisao. Prizori ove poezije odvijaju se u raznim gradovima, na otocima i po zagrebačkim kvartovima, dok i same pjesme imaju vizualnu dimenziju, s nekoliko primjera grafičke poezije. Aktualni društveni srazovi i intimni lomovi, od djetinjstva do zrele dobi, a posebno mjesto u zbirci zauzima grad Zadar.
Петербургский режиссер Василий Сенин поставил в Загребе спектакль "Идиот"по мотивам романа Достоевского. Премьера прошла в канун Нового года в Национальном театре Хорватии и, по сути, стала завершением своеобразной трилогии великих произведений русской классической литературы, которые в постановке российского режиссера увидел хорватский зритель.
Интервью с исполняющим обязанности директора ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр реабилитации и курортологии Минздрава России» Анатолием Дмитриевичем Фесюном
Русская диаспора в Хорватии растет и крепчает, что не может не радовать нас, старожилов. Больше того, меняется ее структура. На смену женскому десанту, который в 90-х высадился «в земле обетованной», приходит бизнес-эмиграция. Россияне приезжают в Хорватию семьями, открывают предприятия, занимаются туризмом, строительством, в общем, оседают всерьез и надолго.
Отдых в Хорватии стал уже традицией для детей, пострадавших при захвате Бесланской школы № 1. Пятнадцатый год подряд, продолжая традицию предшественницы, отдохнуть на побережье детей от имени всех своих сограждан приглашает мэр Загреба Милан Бандич.
Izložba fotografija o životu i stvaralaštvu „jedne od najvećih plesačica našeg vremena, muze modnih ikona Yvesa Saint-Laurenta i Pierrea Cardina, prelijepe i graciozne Maje Pliseckoj“ bila je postavljena u foaeu Hrvatskog narodnog kazališta u Zagrebu prilikom održavanja Dana Moskve u Zagrebu krajem lipnja.
Каждый Новый год по российскому ТВ демонстрируется легендарная комедия Гайдая «12 стульев», в которой принимали участие выдающиеся советские артисты. И в эти каникулы на одном из каналов его опять непременно покажут, и новый юный зритель убедится, что комедия эта не устаревает. В гостях у "Литературной газеты" актриса и писательница Наталия Воробь-ёва-Хржич, сыгравшая в этом культовом фильме острохарактерную роль Эллочки-людоедки.
Интервью с основателем, президентом и художественным руководителем мюнхенского Центра русской культуры MIR e.V. Татьяной Евгеньевной Лукиной. Выпускница актёрского класса эстрадного отделения музыкального училища им. Н. Римского-Корсакова при Ленинградской Консерватории, а также Ленинградского (журналистика) и Мюнхенского (театроведение) университетов, магистр философских наук и член Союза журналистов ФРГ Татьяна Лукина по профессии – журналист и актриса, но вот уже более 30 лет она и общественный деятель.
В этом году ушло много наших соотечественников. Однако когда умирает человек, которому «за девяносто», оставшиеся пока по эту сторону жизни с грустью осознают, что процесс неизбежен, но человек прожил долгую насыщенную жизнь. Когда же умирает кто-то, кто не дожил даже до 70, ощущение несправедливости, горечи и неверия невозможно описать словами. Когда же умирает кто-то, чей вклад в жизнь и сохранение нашей маленькой русской общины невозможно переоценить, в это просто трудно поверить.
Potomak pukovnika carske vojske i predavača na vojnoj kadetskoj školi u sjevernokavkaskom gradu Vladikavkazu Nikolaja Čudinova i krimske Grkinje Varvare
В гостях у «Летописи» известный российский писатель, литературовед, критик, переводчик, общественный деятель Иван Юрьевич ГОЛУБНИЧИЙ
Gospođu Maju Perfiljevu posjetili smo u njezinom neobičnom stanu-ateljeju u jednom od najstarijih kvartova Zagreba – Medveščaku. Razlog našeg dolaska je životna priča njezinog oca – Igora Perfiljeva, emigranta prve generacije u Hrvatskoj, priča koju djelić po djelić ja pokušavam „složiti“ na poticaj Fonda Aleksandra Solženicina. Već nakon prvih intervjua (jedino što žalim da zbog silnih drugih obveza nemam vremena to raditi puno više i brže) uvjerila sam se da su prvi emigranti bili mahom vrlo zanimljivi ljudi, njihove sudbine su ponekad fantastične i tragične, a njihovi potomci u drugoj i trećoj generaciji vrlo su zapažene osobe u svojoj sredini.

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 |

Колонка редактора
Начитавшись всего и вся о коронавирусе и пройдя фазу «ой, что делать? ой, что делать?», я решила выработать для себя стратегию профилактики, которая, кстати, может помочь и в случае гриппа и всех последующих вирусов, которые периодически появляются, и почему-то все из Китая.
Литературная гостиная
Как бы безнадежна ни была ситуация, конец у нити всегда где-то есть
Книжная полка
Autorica ne štedi ni sebe ni druge, otkriva ono što bi mnogi rado prešutjeli jer smatra da ličnost stvaraju i udarci i kušnje. A ona upravo o kušnjama i udarcima piše u ovoj knjizi, a njih je, vidjet ćete, bilo mnogo.
Анонс событий
Для тех, кто любит читать российскую прессу далко от родины, популярное издание „Аргументы и Факты Европа“ , принимая во внимание, что сейчас сложно купить печатное издание в киоске, предлагает оформить юбилейную подписку на 25 номеров газеты „Аргументы и Факты Европа“ за 45 евро.
Настоящее Положение определяет условия, порядок организации и проведения Международного творческого конкурса «Всемирный Пушкин» (далее – Конкурс), посвященного в 2020 году 75 - летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне.
Юридическая консультация
Наконец-то народные избранники в Думе занялись вопросом русских, проживающих в Российской Федерации и составляющих 80 процентов населения. Мне это особенно приятно, поскольку я уже неоднократно обращала внимание читателей, что русские и россияне или русскоязычные - это не одно и то же. Мое внимание привлекло предложение по поправке в Конституцию Константина Затулина.
 
Фонд Русский мир
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом

Затраты на реализацию Проекта частично покрыты за счет Гранта, предоставленного фондом «Русский мир».
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
SAVEZ RUSA RH
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena

Glasilo izlazi uz financijsku potporu Savjeta za nacionalne manjine RH