Июнь 2020


ISSN  1846-8756

Страницы истории

Русская эмиграция в Дубровнике 1918–1921 гг.

Арсеньев Алексей Борисович – исследователь истории культуры русской эмиграции в Сербии (Новый Сад)

Русская эмиграция в Дубровнике. 1918–1921 гг.

Вскоре после подписания на острове Корфу Декларации об объединении южнославянских народов (август 1917 г.), российское Временное правительство (в лице министра внешних дел М. И. Терещенко) было первым и единственным правительством из союзников Сербии, официально приветствовавшим и признавшим создание Королевства сербов, хорватов и словенцев.

В ходе Гражданской войны в России Добровольческая армия генерала Деникина и общественные организации Киева, Одессы и Екатеринодара направили своих эмиссаров в государства союзников – Лондон, Париж и Белград – рассказать о боях на юге и положении дел в России. В делегации, состоящей из восьми общественных деятелей и политиков, которая в августе 1919 г. из Белграда пропутешествовала по Боснии, Герцеговине, Далмации и Черногории, был и видный монархист-«славянофил» граф Владимир Алексеевич Бобринский. В том же году в Белграде была опубликована его брошюра, в которой граф описал свои впечатления от этого путешествия, содержащие и подробности пребывания трех членов российской делегации в Дубровнике: «Дубровник – южная славянская республика, нам, русским, напоминает нашу северную, тоже торговую республику, Великий Новгород. <…> Невзирая на свое искреннее славянофильство, Дубровник всегда оставался оплотом католичества и даже российской императрице Екатерине II отказался дать разрешение на постройку православного храма, за что был награжден Папой Римским. Лишь в 1790 г. было получено разрешение на открытие скромной часовни при российском консульстве. Этот храм имели право посещать только российские подданные. Постепенно, при попечительстве консульства, при храме был создан православный приход, старанием которого, в конце концов, в 1877 г. в Дубровнике был воздвигнут великолепный православный храм в сербско-византийском стиле. Сегодня на 10 тыс. жителей здесь проживает одна тысяча сербов, остальных 9 тыс. католики, из которых часть называет себя хорватами, а другая – сербами.

В порте-пригороде Груж нас встречает представитель от города Дубровника и приветствует на русском языке. Девушки преподносят нам цветы, затем выступает один молодой человек и приветствует нас от имени сербов, которые несут службу в рядах Русской Армии. <…> Вечером, в гостинице ‘Империал’ на Пилах трое нас говорили и в этих речах старались дать ответы на вопросы, задаваемые многими дубровчанами: как помириться с фактом, что такой великий народ, каким является русский, создавший такое мощное государство, мог лишь за несколько месяцев погибнуть и потерять все то, что предки создавали веками, как мог так низко пасть… Мы объясняли и убеждали их в том, что Колчак и Деникин возглавляют подлинно народные армии, которые не сегодня-завтра несомненно спасут Россию, и она, как и прежде, будет защитницей славян». В те дни в Дубровнике уже поселилась малая группа беженцев с Юга России, которые со своими регулярно визированными паспортами и солидным запасом валюты весной 1919 г. покинули Одессу".

В автобиографии, «своем жизненном романе», известный югославский художник, автор комиксов, Джордже Лобачев (Юрий Павлович Лобачев; 1909–2002), сын российского вице-консула в Цетинье, в Косовска-Митровице, Канее (на острове Крит), генерального консула в Македонии (в Салониках – до окончания Первой мировой войны), вспоминает свой приезд в Дубровник в 1918 г.: «Бесконечная вереница тоннелей, долгое кружение вдоль Попово-поля и, наконец, прибытие в Груж. Мы остановились в гостинице ‘Лапад’, которая и ныне существует. Вскоре отец нанял довольно большой дом с садом, на холме, в начале района Лапад. <…> Мы, дети, сразу полюбили Дубровник и Лапад. Тогда еще ходил трамвай с прицепом, без ограждений по сторонам. Дорога к морю была украшена прекрасными агавами, тогда они были в цвету (цветут лишь раз, после чего гибнут). Вдоль дороги еще не было домов, тем более – гостиниц. Одиноко возвышалась, словно выросшая прямо из моря, грандиозная крепость Ловриенац».

В окрестностях Дубровника, на острове Шипан, поселился Глеб Васильевич Алексеев (1892–1938), журналист, литературный критик, драматург, сотрудник русских газет в Москве, Киеве, Ростове-на-Дону; его талант фельетониста хвалил Максим Горький. На фронтах Первой мировой войны Алексеев дважды был ранен, после революции эмигрировал, был матросом на английском пароходе, объездил Грецию, Турцию, Италию, жил и в Австрии, Венгрии, Югославии. Сотрудничал в белградской ежедневной «Русской газете» (1920) и в русских периодических изданиях по всей Европе. Сохранились его письма с о. Шипан в Берлин. С 1922 г. Алексеев поселился в Берлине и принимал участие в литературных и издательских мероприятиях эмиграции, писал повести, статьи, переводил с украинского языка. Был близок с Борисом Пильняком и переписывался с футуристом Давидом Бурлюком, который из США отправил ему рукописи стихотворений и доллары. Эти деньги Алексеев не истратил по назначению – на публикацию сборника стихотворений Бурлюка, а присвоил их и ими оплатил билет на свой возврат в Россию. В Советском Союзе был опубликован ряд литературных произведений Алексеева и его воспоминания эмигрантского периода. Он пострадал в годы сталинских чисток.

Несколько «волн» беженцев из России захлестнуло Дубровник в течение 1920 года: в январе, марте, мае, августе и декабре. «В марте 1920 г. из неизвестного сборного пункта прибыло в Дубровник по железной дороге 30-40 белоэмигрантских семейств т. н. ‘Новороссийской эвакуации’, общей численностью около сотни лиц. В Дубровник они приехали в одиночку или в группах, из разных направлений. В основном это были представители русской аристократии, капиталистических и буржуазных кругов. По приезде в Дубровник они поселились в городе, не работали, а жили на привезенные с собой капиталы, были богаты. Это были первые эмигранты, и им в Дубровнике легко было нанять комфортабельные квартиры. Некоторые остались тут на короткое время, некоторые – дольше. Кое-кто из них выехал во Францию или в другие западноевропейские страны, кое-кто здесь пожизненно обосновался. Вскоре после прибытия в Дубровник они основали свою первую «русскую колонию», являющуюся одной из старейших русских колоний, возникших в Хорватии. Из видных особ, прибывших тогда в этот город, нам известны: Леонид Павлович Леш, бывший генерал-полковник, который в Первую мировую войну командовал 3-й армией в Галиции. Позднее он переехал на остров Шипан, где и скончался в 1934 г. (Генерал от инфантерии Л. П. Леш, 1862–1934; скончался и похоронен в городе Котор. – А. А.). Николай Александрович Шильдер-Шульднер, бывший архангельский губернатор, первый председатель русской колонии, скончался в Дубровнике. Граф Иван Иванович Толстой, бывший министр народного просвещения, в 1922 г. уехал в Париж. Граф Сергей Сергеевич Толстой-Милославский, бывший член Государственного совета, умер в Дубровнике в 1925 г. Д-р Евгений Федорович Гарнич-Гарницкий, выдающийся врач и общественный деятель в Киеве, позднее поселился в Белграде. Владимир Иванович Звягинцев, бывший губернатор, очень богатый, позднее уехал в Париж. Скарятин, помещик и богач, тоже из Дубровника выехал во Францию. Александр Аркадьевич Столыпин, помещик, брат бывшего премьер-министра императорской России, позднее уехал в Париж». Из других источников, в сербской эвакуации (Ненадича) беженцев с Юга России весной 1920 г. в Дубровнике нашло приют 332 лица. Среди эмигрантов в Дубровнике оказался и человек передовых взглядов, Николай Алексеевич Хомяков (1850–1925), сын известного славянофила. В императорской России он был крупным землевладельцем, состоял членом Государственного совета и Государственной думы (председатель третьего созыва), представитель умеренных монархистов, занимал пост в управлении Российского Красного Креста. Перед революцией отошел от политики. Скончался в Дубровнике.

«В начале августа 1920 г. на русском крейсере ‘Орел’ прибыла в Дубровник группа русских белоэмигрантов, примерно 210 душ. Прибыли они из Владивостока, отступая от натиска Красной Армии. Почти весь эшелон состоял из воспитанников и преподавателей Военно-морской академии во Владивостоке, откуда он направился сперва в Японию. В одном японском порту крейсер бесплатно обзавелся углем и продолжил плавание в Сингапур. Оставшись без пропитания, беженцы часть угля обменяли на провиант, и транспорт продолжил путь, направляясь в Индию и далее, через Суэцкий канал. Было принято решение бросить якорь в Дубровнике. Причалив, академия была расформирована, преподаватели и учащиеся частично были распределены в русские кадетские корпуса, в Сараево, Билече и Белую Церковь, а другая часть направлена в университеты Белграда и Загреба. <…> Директором Военно-морской академии был капитан военного судна Михаил Александрович Клицин, одновременно состоявший и командующим транспортом этого дальнего плавания. Эшелону в Дубровнике не был оказан официальный прием». На борту этого судна находился и гардемарин Алексей Петрович Дураков, позднее известный поэт «русского белградского круга», в 1944 г. погибший героической смертью в отрядах югославских партизан. В том же 1920 г. в Груж причалили и транспорты с югославскими военноопределяющимися, оказавшимися в России. С ними были и русские беженцы. Так, 10 сентября в Груже стал на якорь пароход «Гималаи», прибывший из Владивостока. Местная пресса отметила: «Прибыло 888 солдат, 81 офицер, 334 чехословаков, с музыкой, 59 женщин и 28 детей». Сопровождал этот конвой русский врач Аркадий Матвеевич Зайцев с супругой Анастасией Васильевной, урожд. Блохиной. А. М. Зайцев сперва получил место по специальности на о. Шипан, а позднее, до своей кончины в 1955 г., работал врачом в воеводинской деревне Деспот Св. Иван (Деспотово). Новая эмигрантская волна была самой мощной.

«ФРАНЦУЗСКАЯ ЭВАКУАЦИЯ»

В течение всего нескольких дней, при помощи союзнических пароходов, оказавшихся в портах Крыма, была проведена эвакуация – спасение от большевистских репрессий около 150 тыс. человек: чинов армии, гражданских лиц, семей государственных чиновников, интеллигенции, целых учебных заведений, вдов, военных инвалидов и сирот. Они погрузились на примерно 150 кораблей и в начале ноября направились к Босфору.

Правительство Республики Франции взяло под свое покровительство этих беженцев, и между правительствами европейских стран начались срочные дипломатические переговоры, связанные с размещением беженцев. Королевство СХС согласилось принять часть этого контингента. На совещании Государственной комиссии по приему русских беженцев, состоявшемся 18 ноября 1920 г. в Белграде, было принято решение о создании в Далмации приемных пунктов беженцев – в Бухте Которской, Дубровнике и Бакаре. Уполномоченным представителем Государственной комиссии в Дубровнике был назначен подполковник Александр Андреевич Леман, бывший чиновник Правления Красного Креста в Петрограде.

Адриатические порты Мелине, Груж и Бакар приняли в те дни около 20 тыс. беженцев из Крыма. В дубровницкий порт Груж 1 декабря 1920 г. причалил пароход «Сегед», принадлежавший обществу «Адриа», который под командованием капитана Десковича 28 ноября вышел в море из Константинополя, вошел в бухту Которскую, но там не был принят, а направлен в Дубровник. На его борту официально было зарегистрировано 2563 русских беженца, из которых в Дубровнике оставлено 783 лица, а остальные, пройдя карантин, по группам направлены, в основном, в Банат (северо-восточную область страны). Экипаж американского корабля «Олимпия», оказавшийся в порту Груж к приходу «Сегед», с первых минут прибытия этого парохода пришел на помощь беженцам, обеспечивая их продовольствием («Русский листок». Дубровник. 1921, № 3. 29 января.). На этом пароходе прибыло около тысячи солдат и офицеров Армии ген. Врангеля и около 1800 гражданских лиц, женщин и детей. Военные преимущественно были из воздухоплавательных подразделений (состоящих под командованием генерал-майора Вячеслава Матвеевича Ткачева и его помощника – полковника Ивана Николаевича Туношенского), из авиационного офицерского училища (полковник Усов) и т. н. «Дикой дивизии» (полковник Чеберняев). «Из этого транспорта в Дубровнике остались лишь те, которым удалось найти какую-либо работу или были знакомства и родственники, устроившиеся здесь ранее. Им нужно было подать прошение в адрес мэрии для получения вида на жительство в Дубровнике. Из всей группы, прибывшей на ‘Сегеде’, в Дубровнике и его окрестностях поселилось около трехсот лиц. <…> Между ними выделялись: руководитель транспорта генерал Беляев, Корнаковский, Гончаров, Лысенко и Беляков.

Одна группа эмигрантов 16 декабря 1920 г. прибыла в Которскую бухту на пароходе ‘Брезгавия’, но не все были высажены в порту Тиват; 150-180 из них задержаны на борту и лишь 31 декабря сошли на берег в порту Груж. До продолжения своего путешествия в Воеводину, вся часть этого транспорта была размещена в дубровницкой казарме ‘Санта Мария’. В группу входили: техники, инженеры, врачи. Среди них оказались инженеры Сергей Биркин, Игорь Сысоев, Павел Лопырев, В. Белобородов, врач Елена Шершевская и др.»

Помимо дубровницких военных казарм-крепостей Ревелин, Моло и «Санта Мария», группы беженцев «крымской эвакуации» расположились в бывшей гостинице Hotel de la Ville и в доме «Беназ» в районе Плоче (Narodna svijest. 1920. – 8. Prosinca).

Позднее, в течение 1921 г., в Королевство СХС прибывали и другие подразделения Русской Армии ген. Врангеля, временно рассредоточенные в лагерях Турции и Греции. Начиная с 1 сентября 1921 г. Военно-морское министерство приняло около 4,5 тыс. русских военных на пограничную службу, сроком на год. Вторая бригада кавалерийской дивизии 1-го армейского корпуса, которой командовал ген.-майор Борис Владимирович Гернгросс, с центром в Загребе, была отправлена на границу с Италией, на острова (Раб, Углян, Зларин, Хвар, Корчула) и в далматинские города (Карлобаг, Трогир, Макарска, Дубровник, Зеленика, Будва). Дубровницкий отряд с русскими пограничниками стоял на острове Локрум.

На пароходе «Сегед» в Груж прибыл Борис Викентьевич Матусевич (1874–1939), вместе с дочерью и внуком, бывший товарищ министра финансов императорской России, ученый. В эмиграции он преподавал математику, физику, астрономию, историю, географию, французский, немецкий и латинский языки в гимназиях Белграда, Румы, Косовска-Митровицы и Приштины. С того же парохода высадился и юноша Сергей Андреевич Кисловский (1899–1995), в будущем видный агроном-селекционер Института сельскохозяйственных исследований в Нови Саде.

После высадки с парохода «Сегед» мэр Дубровника д-р Нонвайлер направил предупреждение местному населению: «Наблюдаются, и с полным основанием осуждаются, действия многих горожан, когда они смешиваются и вступают в контакт с вышеупомянутыми (русскими беженцами – А. А.), – частично из любопытства, а в большинстве случаев в целях приобрести от них товар либо за наличные, либо в обмен. Необходимо иметь в виду и помнить, что из-за неблагоприятных условий среди этой пестрой массы распространены опасные и заразные болезни, скажем более, среди беженцев были случаи сыпного тифа» (Narodna svijest. 1920. – 8. Prosinca).

О русских колониях в Дубровнике и Груже сохранились интересные документы 1949 г. Приводим их полностью (в переводе с хорватского языка, сохраняя термины и лексику «молодого социалистического государства»).

РУССКАЯ КОЛОНИЯ В ДУБРОВНИКЕ

Когда в декабре 1920 г. из Крыма через Константинополь в Дубровник прибыл пароход «Сегед» с около 3 тыс. белогвардейцев, после их высадки в Дубровнике в нем осталось лишь 800 лиц. Таким образом, вместе с теми, кто сюда прибыл в марте 1920 г., общее число белоэмигрантов в Дубровнике составляло около 900 душ.

В Дубровнике возникла «Русская колония», которая к 1 января 1921 г. официально была зарегистрирована со стороны югославских органов власти. Ее цель заключалась в охране интересов белогвардейцев в Дубровнике. На учредительном собрании присутствовали и члены первой, неофициально созданной русской колонии в Дубровнике, – эмигранты, прибывшие в марте 1920 г., после т. н. «новороссийской эвакуации», которые в подавляющем большинстве были аристократами и буржуазией. В тот момент таких в Дубровнике оказалось около сотни душ.

Первым председателем новой колонии был избран генерал Лунский Николай Иванович, прибывший в Дубровник на пароходе «Сегед», – до утверждения предыдущего председателя колонии Шильдер-Шульднера. Из-за избрания (Лунского – А. А.) произошел раскол: аристократы отделились и создали свою особую, т. н. «Гружскую колонию». Председатель (Дубровницкой – А. А.) колонии, члены правления и секретарь избирались сроком на год. В первые годы пост председателя и члена правления колонии был почетным. Позднее, по мере того как белогвардейцы приобретали югославское подданство и стали уходить из колонии и покидать Дубровник, в т. н. «Русском доме», состоящем на попечительстве колонии, осталось всего лишь около сорока материально необеспеченных и больных. Выполнять должность председателя стало труднее, и никто охотно ее не принимал. Перед войной 1941 г. было принято решение, согласно которому председателем должен был стать по очереди каждый член колонии, на определенный срок. Наряду с председателем избирались товарищ председателя и секретарь, исполняющий и обязанности счетовода. Эти трое составляли правление колонии.

В момент основания русская колония в Дубровнике насчитывала около 900 членов, но уже в первые годы это число резко сократилось, так как члены колонии выселялись в другие районы Югославии или уезжали за границу.

Уже в 1924 г., после отбытия значительной части белоэмигрантов во Францию (на пароходе «Св. Лазарь»), в Дубровницкой колонии осталось примерно 350 членов. Отток русских из Дубровника продолжался, – некоторые скончались, другие приобретали гражданство и выходили из колонии. Перед войной 1941 г. в членах колонии состояло всего 84 русских.

В первые годы колония создала свою любительскую театральную труппу и Русский дом. Вскоре труппа развалилась, но в рамках колонии и далее устраивались театральные представления и литературные чтения. На этих спектаклях шли пьесы русских писателей, а на литературных вечерах читались произведения русских писателей, которые сопровождались прениями. Устраивались и академии, связанные с юбилеями писателей-классиков. Широко было отмечено 100-летие со дня гибели Пушкина. Спектакли и занятия в Русском доме посещало и местное население, обязательно присутствовал и представитель администрации области. Целью этих мероприятий было сохранение у русских национального самосознания и ознакомление граждан Дубровника с русской культурой.

Вскоре после возникновения колонии была создана и Русская библиотека. Каждый эмигрант передал в ее фонды привезенные с собой книги. Библиотека насчитывала около 3 тыс. томов. Книги приобретались и за счет членских взносов; преимущественно это были произведения русских писателей. Отдельных помещений для хранения фондов и читальных залов не было, книги брали и читали на дому. Библиотека выписывала русскую заграничную периодику.

В Русском доме жили пожилые и необеспеченные белогвардейцы, вначале их было 40 душ. При Доме была русская столовая, которую содержал некий Котов, выделявший колонии определенный процент и оплачивавший снимаемые у колонии помещения. Услугами столовой имели право пользоваться только белоэмигранты, проживающие в Дубровнике, или приезжие русские. В помещениях Русского дома Яков Гусев в своем стоматологическом кабинете лечил только русских. Тут размещалась и Русская церковь, но своего священника не было и по временам служил православный священник Бошко Митрович15 из Дубровника. Русский дом был собственностью Русской колонии и представлял очаг, вокруг которого протекала деятельность колонии, объединявшей русских.

Известно, что 11 августа 1921 г. председателем русской колонии был избран Николай Хомяков, бывший председатель Государственной думы, который на этом посту оставался короткое время. После него председателем колонии был граф Олсуфьев,16 вскоре переехавший во Францию, а после него – инженер Свиягин,17 до 1924 г., когда он уехал в Китай, в Шанхай, по приглашению одного китайского предпринимателя, так как еще в императорской России строил там железную дорогу. После Свиягина председателем был избран «князь» Чагодаев, т. е. не князь, а старшина из одной деревни на Кавказе, которого с пренебрежением величали «князем». После него в 1925 г. этот пост занял Колгин, преподаватель иностранных языков в Дубровнике. Он состоял председателем два года, а в 1928 г. им стал Яков Сергеевич Гусев. Приняв югославское подданство, он вышел из состава колонии. На пост председателя был избран Владимир Стреха, бывший полковник, из состоятельной семьи, владелец обширных земельных участков в императорской России. Он любил выделяться и держал себя надменно, был дерзким, самолюбивым, старался принимать участие в различных мероприятиях и присутствовать на приемах видных жителей Дубровника; пользовался некоторым авторитетом среди русских, в особенности среди нуждающихся, так как был неутомим в обивании чужих порогов и вымогании помощи бедным. На посту председателя колонии он пробыл до 1932 г., скончался перед войной, в Дубровнике (в 1937 г. – А. А.). После него председателем был избран Евгений Востросаблин, чиновник городского управления. Умер он в 1946 г. До оккупации страны председателем состоял Павел Стреляев. После войны он не покинул Дубровник и далее давал уроки иностранных языков.

Библиотекарем Русской колонии был Михаил Петрович Черникин, выпускник духовной академии в России, а в Дубровнике – псаломщик и регент хора при православном храме. В межвоенный период ему было предложено место преподавателя греческого и древнееврейского языков в университете, но он отказался. Умер в Дубровнике (в 1932 г. – А. А.).

Русская колония в Дубровнике была официальным учреждением, которое оказывало помощь государственным властям в ведении учета о русских эмигрантах. Колония была самостоятельная, но находилась под надзором местных органов власти. Работу колонии контролировал и приезжающий из Белграда «русский делегат» при Государственной комиссии по оказанию помощи русским беженцам – Василий Николаевич Штрандтман. В 1921 г. Русская колония распределяла денежную помощь всем эмигрантам, полученную от этой комиссии, в объеме 240 динаров в месяц. Правда, она поступала лишь в течение одного года, а потом была отменена и выдавалась в заниженном объеме лишь нуждающимся, больным и престарелым.

РУССКАЯ КОЛОНИЯ ГУРЖ

Гружская колония возникла первой на территории Далмации, в марте 1920 г., когда в Дубровник и его пригород, порт Груж, прибыло, группами или в одиночку, примерно четыре десятка семейств из России, всего около сотни душ. Все они покинули страну в т. н. «новороссийской эвакуации», последовавшей после поражений армии ген. Деникина, и через Константинополь прибыли в нашу страну. Почти все были дворянского происхождения или из буржуазных кругов общества. Они привезли с собой значительные капиталы и драгоценности, т. е. владели средствами и не нуждались в какой-либо помощи.

Их колония была первой в Дубровнике, но когда в декабре 1920 г. в Дубровник прибыл транспорт «Сегед» с эмигрантами из Крыма, в городе была создана и местными властями официально зарегистрирована новая дубровницкая колония. Раздоры, возникшие между новоприбывшими и ранее прибывшими эмигрантами, привели к расколу – аристократы вышли из Дубровницкой колонии и создали свою, «Гружскую русскую колонию», хотя все они обосновались в самом Дубровнике.

Первым председателем этой колонии был избран Шильдер-Шульднер, бывший губернатор Архангельска (так! – А. А.), известный как страстный игрок и пьяница, впрочем, сметливый и умный человек. После двух мандатов его сменил Евгений Иванович Звегинцев, бывший губернатор и весьма богатый человек, уехавший затем в Париж, где он и скончался. После него пост председателя занимал Максимилиан Феликсович Климович, вплоть до упразднения колонии в 1931 г.

Следует сказать, что эта, последняя, колония не проявляла какую-либо деятельность и у нее не было своих помещений. Число ее членов тоже уменьшалось – с 50-ти до 10-12 членов, перед ее расформированием в 1931 г., когда все они примкнули к Дубровницкой колонии.

Члены Гружской колонии считали себя выше других русских и не желали иметь чего-либо общего с ними. Дворяне говорили между собой на французском языке, ничем не занимались, были при деньгах и жили в гостиницах. Встечались они чаще всего в дубровницком Французском клубе.

Со дня своего основания и до расформирования Гружская колония не была зарегистрирована у югославских властей, но делегат Штрандтман признавал ее и навещал. Несколько раз он приезжал в Дубровник для урегулирования распрей между колониями. Штрандтман не имел права упразднить Русскую колонию в Дубровнике, так как она состояла из большого количества членов и была зарегистрирована, а Гружскую колонию он не желал игнорировать из-за услужливости перед аристократией, к которой сам принадлежал.

Деятельность Гружской колонии ограничивалась редкими случаями выдачи удостоверений, связанных с получением разрешения на продление проживания или поступления на работу. В последние годы своего существования эта колония собирала средства от своих состоятельных членов и оказывала материальную помощь нуждающимся русским, не состоящим членами их колонии. Постепенно большинство из них выехало во Францию.

Алексей Арсеньев

10 ноября 2015г.

В детстве я не раз слышала рассказ о том, что отец моих двоюродных братьев и сестер – Виктор Илюшин – был в немецком плену и местные немцы помогли ему там выжить. Это не очень-то вязалось с нашим «экранно-литературном представлении» о немцах, но не верить взрослым мы не могли. И вот по прошествии многих лет ко мне в Мюнхен приезжает из Москвы моя двоюродная сестра Тамара Илюшина, дочь того самого Виктора Илюшина.
Вторая Мировая Война оставила неизгладимый след в истории нашей страны и всего мира. Как на передовой, так и в тылу, была важна дружба, преданность и взаимопомощь. Мало кто знает, что в то время бок о бок с солдатами отважно сражались братья наши меньшие. Лошади, собаки, кошки и голуби, как и люди совершали подвиги. И гибли, как и люди. Как и Герои Великой Отечественной Войны, боевые животные спасли тысячи человечески жизней и помогли приблизить долгожданный День Победы.
С ним у очень многих были связаны мечты о «прекрасном будущем», как, впрочем, и жестокие уничтожения инакомыслящих, и разрушения, веками установившихся отношений. Но кто бы, как ни относился к этому имени и стоявшей за ним личностью, пройти мимо него, говоря и думая о ХХ веке, невозможно.
Если вы еще не запланировали, что будете готовить в последнюю неделю перед Пасхой, прочитайте статью, возможно у вас появятся оригинальные идеи. Можно просто приготовить блюда, рецепты которых вы найдете в этой статье.
U okviru projekta Gradske knjižnice „Rusi su naši sugrađani“ svaka tri tjedna na inicijativu profesorice povijesti Marije Khairove održava se izlaganje „Povijest Rusije“. Do sada je održano dva izlaganja na temu „Petar Prvi Veliki. Tko je on?“ i „Žensko carstvo u XVIII stoljeću“.
Na konferenciji u Jalti (4.do 11. veljače 1945. godine) tri vodeće antifašističke koalicije - SSSR, Velika Britanija i SAD, razmotrili mjere za brže okončanje Drugog svjetskog rata i rješavanje poslijeratnih problema. Posebno se razmatralo pitanje Jugoslavije. U poslijeratnom razdoblju, načela proklamirana u Jalti, zamijenila je blokovska podijeljenost svijeta
Таня, Танюша, Тата, Татуся, Таша... и Бог знает сколько еще вариантов есть у этого имени. Но еще больше - его знаменитых обладательниц. Татиана Римская и героиня «Онегина» Татьяна Ларина, Великая Княжна, вторая дочь Императора Николая II Татьяна Николаевна, кинорежиссер Татьяна Лиознова, киноактрисы Татьяна Самойлова, Татьяна Окуневская, Татьяна Пельтцер, Татьяна Доронина - всех и не перечислишь.
Впереди Новый год и все (или почти все) будут наряжать новогоднюю елку. Дед Мороз, Снегурочка, подарки и мандарины. И елка. Сегодня невозможно представить Новый год и Рождество без пушистой красавицы. Казалось бы, елка с самого начала своего существования была праздничным зимним деревом, однако это не так.
Очень трудно подобрать нужные слова о замечательном и неповторимом вечере, устроенном Обществом «МИР» в Мюнхене в честь 200-летия Якова Петровича Полонского.
Zanimljivo izlaganje mr. sc. Borisa Nikšića na okruglom stolu: „Idejni svijet Andreja B. Čebotareva“ u kojem je on sabrao razgovore s Andrejem Borisovičem gdje on izlagao svoju poziciju u odnosu na važna za Rusiju pitanja kao što su carska Rusija, revolucija, staljinizam i mnoge druge.
Продолжение. Начало в номере за сентябрь.
Толстовский фонд, основанный Александрой Львовной Толстой, младшей дочерью Льва Толстого в 1939 году в Нью-Йорке, начал свою обширную деятельность по оказанию помощи русским «перемещенным лицам» в Мюнхене лишь с осени 1947 года. До этого момента не имелось ни одной частной благотворительной организаци, кроме УННРРА (UNRRA, United Nation Relief and Rehabilitation) и ИРО (International Refugee Organization), которые бы целенаправленно заботились о русских ДиПи.
В последний месяц лета, православные верующие отмечают три крупных праздника, три Спаса — Медовый, Яблочный и Хлебный (Ореховый).

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 | 4 | 5 |

Колонка редактора
Начитавшись всего и вся о коронавирусе и пройдя фазу «ой, что делать? ой, что делать?», я решила выработать для себя стратегию профилактики, которая, кстати, может помочь и в случае гриппа и всех последующих вирусов, которые периодически появляются, и почему-то все из Китая.
Литературная гостиная
Холод… Он сковывает мысли, ледяными жгутами опутывает тело. Возможность думать исчезает, тихо тает в белом равнодушном мареве, осторожно обволакивающем, сулящем долгожданный покой.
Книжная полка
Autorica ne štedi ni sebe ni druge, otkriva ono što bi mnogi rado prešutjeli jer smatra da ličnost stvaraju i udarci i kušnje. A ona upravo o kušnjama i udarcima piše u ovoj knjizi, a njih je, vidjet ćete, bilo mnogo.
Анонс событий
Для тех, кто любит читать российскую прессу далко от родины, популярное издание „Аргументы и Факты Европа“ , принимая во внимание, что сейчас сложно купить печатное издание в киоске, предлагает оформить юбилейную подписку на 25 номеров газеты „Аргументы и Факты Европа“ за 45 евро.
Настоящее Положение определяет условия, порядок организации и проведения Международного творческого конкурса «Всемирный Пушкин» (далее – Конкурс), посвященного в 2020 году 75 - летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне.
Юридическая консультация
Наконец-то народные избранники в Думе занялись вопросом русских, проживающих в Российской Федерации и составляющих 80 процентов населения. Мне это особенно приятно, поскольку я уже неоднократно обращала внимание читателей, что русские и россияне или русскоязычные - это не одно и то же. Мое внимание привлекло предложение по поправке в Конституцию Константина Затулина.
 
Фонд Русский мир
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом

Затраты на реализацию Проекта частично покрыты за счет Гранта, предоставленного фондом «Русский мир».
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
SAVEZ RUSA RH
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena

Glasilo izlazi uz financijsku potporu Savjeta za nacionalne manjine RH