Июнь 2020


ISSN  1846-8756

Страницы истории

Воспоминания о двуязычии (Р. Полчанинов, Первая волна эмиграции из России)

С. И. Ожегов в Словаре русского языка для слова двуязычный дает такое объяснение: «пользующийся двумя языками как равноценными». Мне как старейшему двуязычнику хотелось бы поделиться своими воспоминаниями и своим опытом.
Родился в Новочеркасске в 1919 г. в семье белого офицера, служившего в штaбе Верховного главнокомандующего. Семья покинула Севастополь 15 ноября 1920 г. и летом 1922 г. мы оказались в Сараево, тогда городе в Королевстве СХС (сербов, хорватов и словенцев, с 1929 г. – Югославия), а ныне столице Боснии и Герцеговины.
Сараево – это город, где на улице Логавина встречаются Восток и Запад. Мусульманская экзотика меня очаровала. Я не считаю Сараево своим родным городом, но люблю его как город своего детства и отрочества. Я очень рано стал интересоваться его историей, частo ходил в музей, где больше всего любил отделы археологии и этнографии.
В Сараево был Русский детский дом с детским садом и начальной школой. Меня с осени 1922 г. стали водить в детский сад.
В то время как в местных детских садах и начальных школах было по четыре урока, в нашей школе и детском саду занятия продолжались весь день. Родители приводили детей, идя на работу, и приходили за ними, возвращаясь с работы. Нам давали один раз в день какао и один раз горячee питание. К скудным средствам, которые на это выделяла Державная комиссия, прибавляло местное сербское сестричество (1). В городе были частные школы, организованные подобным же образом, но наша школа (около 50 детей) была не только частной, но, я бы сказал, семейной.
На Рождество у нас устраивались спектакли, ёлка, и все мы получали от школы подарки, пожертвованные друзьями школы или купленные на школьные деньги.
На Пасху в школе устраивались розговины.
Мы занимались не только зимой, но и летом. Школа закрывалась только на один месяц, чтобы наши учительницы могли немного отдохнуть. Летом, конечно, занятий не было, но в дождливые дни игры сменялись беседами в классных комнатах. Беседы были по русской истории, географии или Закону Божьему.
В комнате старшего класса первые годы учились переростки, которые в годы Гражданской войны в России многое пропустили и в ускоренном порядке готовились к вступительным экзаменам в кадетский корпус или гимназию. В младшем классе сперва учились дети разного возраста, которые без особой спешки проходили науки по каким-то импровизированным программам, а потом их разделяли на старших и младших. В третьей комнате был детский сад.
Школьный подъезд выходил во двор, где школьники в хорошую погоду занимались гимнастикой и подвижными играми.
Первые годы в школе было всё бедно и примитивно. В каждом классе стояли длинные скамейки. Их для школы сделал по себестоимости русский немец – Евгений Иванович Гердт. Он же подарил детскому саду деревянные кубики и бруски, которые были в первые годы нашими единственными игрушками.
В комнате у младших висела большая таблица коренных слов на букву «ять» и большие плакаты с экзотическими животными и птицами, а у старших – снимок царской семьи, карта полушарий и картины, изображающие представителей четырёх человеческих рас. Ученики старшего класса должны были знать имя и отчество царя и царицы и имена их детей. Таблица слов на букву «ять» начиналась словами «бег», «беда», «белый», «бес» и кончалась «индеец», «печенег», «Алексей» и «копейка».
Если не считать первых лет с ускоренными и полуускоренными выпусками, то обучение продолжалось четыре года, как во всех правительственных начальных школах. Проходили Закон Божий, русский и французский языки, арифметику, основы истории и географии, чистописание, рисование, и ручной труд. В первом классе употреблялись грифельные доски.

Это не фотографии из семейного альбома автора воспоминаний, но вполне иллюстрируют сказанное 

Начальница школы В. Я. Велиогорская вела старшую группу. Одно время, правда не долго, она преподавала одновременно и в младших классах кадетского корпуса. Кадеты любили её и очень уважали – особенно за то, что во время войны она была на фронте, на передовых линиях в качестве сестры милосердия.
Младшую группу вела Варвара Николаевна (фамилии не помню). Во время гимнастики и игр на дворе она занималась и со старшей, и с младшей группами, в то время как с детским садом занималась своя учительница. Играли мы в «кошки-мышки», «третий лишний», «жгут» и другие подвижные игры.
Вера Михайловна Опокова руководила детским садом. Я её запомнил потому, что она в сумочке всегда носила несколько бумажных солдатиков и дарила их кому-нибудь из особо отличившихся учеников.
Первые годы рисованием и в детском саду, и в школе занимались с нами учительницы, но потом преподавать этот предмет был приглашён из кадетского корпуса подполковник Л. Г. Реммерт. Он приходил раз в неделю, конечно, в офицерской форме, и преподавал отдельно младшей группе, а потом старшим. Подполковник показал себя героем при отступлении кадет-киевлян из Одессы и при переходе через Румынию. Я знал об этом от кадет, уважал его геройство, но мне не нравилось, что во время уроков он больше обращал внимание на девочек, чем на мальчиков.
Одновременно с приглашением Л. Г. Реммерта стал с нами заниматься переплётным делом Мстислав Аполлонович Левицкий. Он был тоже преподавателем кадетского корпуса, тоже приходил к нам в военной форме, но занимался только с мальчиками. К нему на урок приходили мальчики из старшей и из младшей группы, в то время как девочки, тоже обеих групп, занимались с начальницей школы рукоделием. За несколько лет мы переплели все учебники и всю школьную библиотеку, чем потом очень гордились.
Раз в году, перед каникулами, в школе устраивалась небольшая выставка, которую посещали наши родители. Демонстрировались тетрадки лучших учеников и плоды ручного труда мальчиков и девочек – школьников и воспитанников детского сада. Детский сад выставлял складных петушков, мельницы, лодочки, кораблики и вырезанные из бумаги узоры. Выставлялись и школьные наглядные пособия, которые ежегодно пополнялись, и игрушки, число которых из года в год тоже росло.
Вначале у нас в школе не было глобуса. Помню, как учительница принесла на урок физической географии вместо глобуса большой тёмно-зелёный арбуз. «Материки» были оставлены зелёными, а там, где полагается быть морям и океанам, срезался тонкий слой корки. Арбуз освещался снаружи фонариком, вращался вокруг оси, и мы наблюдали за сменой дня и ночи и времён года. После урока арбуз съедался учениками. Всё было интересно, необыкновенно, наглядно и вкусно. Потом был куплен маленький глобус (на покупку большого у школы не хватало денег), и основы физической географии потеряли всю свою привлекательность. Вращение Луны вокруг Земли и Земли с Луной вокруг Солнца демонстрировали друг другу мы, ученики, вращаясь по эллипсу вокруг того, кто играл роль Солнца.
Такую географическую терминологию, как притоки, проливы, заливы, острова, проходили мы во время прогулок на реку Миляцку. Река служила нам наглядным пособием.
До 5 декабря 1929 г. преподавание велось по русским программам и сербско-хорватский язык не проходился, а только французский.
Я окончил русскую начальную школу в 1928 году и, к сожалению, сербско-хорватского языка, языка страны, в которой мы жили, не учил.
На вопрос моего отца, почему в школе не преподают местный язык, начальница школы ответила, что мы скоро вернёмся в Россию и незачем детей обучать этому языку. Таково было в те годы общее настроение русских эмигрантов.
С некоторых пор сербы стали отдавать к нам в детский сад своих детей. Делалось это, с одной стороны, для того, чтобы поддержать в финансовом отношении русскую школу, а с другой, потому, что наша русская школа считалась одной из самых лучших частных школ в Сараеве. К тому же дети быстро учились русскому языку.
Сербские дети были у нас только в детском саду. Когда приходило им время поступать в начальную школу, их у нас не оставляли из-за отсутствия уроков сербско-хорватского языка. Что это значит, я понял, когда, окончив русскую школу, поступил в местную гимназию. Первый год мне было очень трудно, несмотря на очень благожелательное отношение преподавателей.
Мы привыкли к сербским детям в нашей среде. Когда они обращались к нам на переменках или на прогулках по-сербски, мы им отвечали тоже по-сербски, но разговорным языком в школе был русский. Между собой мы никогда не переходили на сербский, но когда говорили с сербами на их языке, учительницы не требовали от нас переходить на русский язык.
Мне запомнился такой случай. Привели к нам мальчика по фамилии Зозуля. По-русски он не умел говорить, но когда кто-то назвал его сербом, он ответил что он не серб, а русский. Мы, ребята, удивились.
«Какой же ты русский, – сказали мы ему, – если не умеешь говорить по-русски?»
Зозуля заплакал. Учительница обняла его и сказала, что он, конечно, русский и что он скоро будет говорить по-русски. Потом, когда его не было, учительница объяснила нам, что он, конечно, не русский, а карпаторосс, но чтобы мы с ним не спорили и не обижали его. Тогда я верил каждому слову учительницы и не сомневался в её познаниях по карпаторусскому вопросу.
В школе царил русский дух и семейная атмосфера. На Рождество у нас была школьная ёлка и спектакль, но не было колядования. На Масленицу были блины, на Пасху – розговины. Мы стукались крашенными яйцами, но катания яиц не было. Наши учительницы, как и вся русская дореволюционная интеллигенция, сами не знали многих народных обычаев.
Зато в первый же год, когда я был в детском саду, я узнал об одном малоизвестном русском обычае. Это было 22 марта. Бабушка, как обычно, привела меня в детский сад, а сама ушла. С меня сняли пальто и шапку, но в класс не впустили. Двери во все комнаты были закрыты, и все школьники стояли в прихожей.
Мы, новички, были удивлены и взволнованны, не понимая, что случилось. Я спросил своего друга Борю Мартино, который был принят в детский сад годом раньше, в чём дело, но он мне только сказал: «Не бойся, сейчас всё увидишь». Это – «сейчас» показалось мне вечностью. Наконец двери двух классных комнат открылись, и Вера Яковлевна с радостью в голосе объявила: «Весна пришла! Жаворонки прилетели!»
На подоконниках были разложены булочки, сделанные в виде птичек, с изюминками, вернее коринками, вместо глаз. Этот старинный руский обычай мало кому известен.
Как уже было сказано, в 1928 г. я закончил четвёртый класс русской начальной школы и поступил в местную гимназию. Русской гимназии в Сараеве не было.
В этой гимназии с 1926 г. учился мой приятель Боря Мартино, с которым мы вместе учились в русской начальной школе. На переменках мы встречались и говорили между собой по-русски. Ребята знали, что мы русские, и не видели в этом ничего особенного. Утром я говорил в гимназии по-сербскохорватски, а дома – по-русски.
Во 2-м классе гимназии (6-й год учения), мы начали учить французский язык. На первом уроке учительница спросила нас, кто из нас владеет иностранными языками. Из 30 ребят 6 человек подняли руки. Первый, кого она спросила, говорил по-немецки. Оказалось и ещё три немца. Учительница отметила важность немецкого языка и сказала, что образованному человеку надо владеть французским и немецким языками и что мы в гимназии будем тоже учить немецкий язык. Пятый говорил по-итальянски, и учительница с похвалой отозвалась об итальянском языке. Когда же я сказал, что говорю по-русски, то учительница сказала только, что русский язык, конечно, иностранный, и ничего больше. Я был обижен, не за себя, а за русский язык.
Важность русского языка я понял, когда в 5-м классе (9-й год учения) мы стали проходить историю сербскохорватского и словенского языков. Учитель всегда предлагал мне читать и переводить старинные тексты на старославянском, на церковнославянском и на славяно-сербском. Это оживляло урок. История сербскохорватского была одновременно и историей русского языка. Мне очень нравился этот предмет. Его бы следовало ввести и в русских школах.
В 3-м классе в 1930-1931 гг. мы с Борей поступили в югославские скауты и поехали с ними в лагерь на целый месяц. Для нас это было впервые быть полностью, от подъёма до отбоя, окруженными сербско-хорватским языком. Мы пели вместе со всеми их песни, участвовали в общих разговорах и только изредка говорили между собой по-русски. Я не замечал разницы. Мне было всё равно, на каком языке говорю.
В том же году мы записались заочно в русские скауты. Такие, как мы, заочники назывались одиночками. Мне было 12 лет, а Боре 13 с половиной. Письма писал он, а я их только читал.
Однажды осенью 1932 г., когда мне уже было почти 14 лет, я получил письмо из Харбина (Маньчжурия, ныне Китай) от незнакомого скаута с предложением переписки. Я откликнулся. Было очень интересно. Потом у меня завязалась переписка с Нарвой (Эстония) и с девушкой в Париже.
В Сараеве была Русская воскресная школа с преподаванием русского языка и истории. Школа открылась в 1931 г. и закрылась в 1932 г. Дети, которые ходили 6 дней в местную гимназию, не хотели сидеть в классе еще и в воскресенье. Я ходил на занятия, потому что родители посылали, и был рад, когда школа закрылась. Через 2-3 года занятия возобновились.
В 1937 г. я стал начальником Сараевского отряда скаутов-разведчиков. Чтобы привлечь новичков, я предложил заведующей воскресной школы свою помощь, с правом записать учеников в отряд. После уроков русского языка я стал преподавать родиноведение, разучивать песни и играть. Я подобрал целый ряд игр, дополнявших учение русского языка. Тут был и «Испорченный телефон», лото и другие игры. Дети стали охотно ходить на занятия, а я пополнил отряд новичками. Все были довольны: и дети, и родители, и заведующая, и я. Внешкольная работа помогла школьной работе.
Готов поделиться опытом сотрудничества русской школы за границей с внешкольной работой и организовать переписку между русскими зарубежными школьниками.

Мой адрес: rpolchaninov@verizon.net

26 августа 2014г.

В детстве я не раз слышала рассказ о том, что отец моих двоюродных братьев и сестер – Виктор Илюшин – был в немецком плену и местные немцы помогли ему там выжить. Это не очень-то вязалось с нашим «экранно-литературном представлении» о немцах, но не верить взрослым мы не могли. И вот по прошествии многих лет ко мне в Мюнхен приезжает из Москвы моя двоюродная сестра Тамара Илюшина, дочь того самого Виктора Илюшина.
Вторая Мировая Война оставила неизгладимый след в истории нашей страны и всего мира. Как на передовой, так и в тылу, была важна дружба, преданность и взаимопомощь. Мало кто знает, что в то время бок о бок с солдатами отважно сражались братья наши меньшие. Лошади, собаки, кошки и голуби, как и люди совершали подвиги. И гибли, как и люди. Как и Герои Великой Отечественной Войны, боевые животные спасли тысячи человечески жизней и помогли приблизить долгожданный День Победы.
С ним у очень многих были связаны мечты о «прекрасном будущем», как, впрочем, и жестокие уничтожения инакомыслящих, и разрушения, веками установившихся отношений. Но кто бы, как ни относился к этому имени и стоявшей за ним личностью, пройти мимо него, говоря и думая о ХХ веке, невозможно.
Если вы еще не запланировали, что будете готовить в последнюю неделю перед Пасхой, прочитайте статью, возможно у вас появятся оригинальные идеи. Можно просто приготовить блюда, рецепты которых вы найдете в этой статье.
U okviru projekta Gradske knjižnice „Rusi su naši sugrađani“ svaka tri tjedna na inicijativu profesorice povijesti Marije Khairove održava se izlaganje „Povijest Rusije“. Do sada je održano dva izlaganja na temu „Petar Prvi Veliki. Tko je on?“ i „Žensko carstvo u XVIII stoljeću“.
Na konferenciji u Jalti (4.do 11. veljače 1945. godine) tri vodeće antifašističke koalicije - SSSR, Velika Britanija i SAD, razmotrili mjere za brže okončanje Drugog svjetskog rata i rješavanje poslijeratnih problema. Posebno se razmatralo pitanje Jugoslavije. U poslijeratnom razdoblju, načela proklamirana u Jalti, zamijenila je blokovska podijeljenost svijeta
Таня, Танюша, Тата, Татуся, Таша... и Бог знает сколько еще вариантов есть у этого имени. Но еще больше - его знаменитых обладательниц. Татиана Римская и героиня «Онегина» Татьяна Ларина, Великая Княжна, вторая дочь Императора Николая II Татьяна Николаевна, кинорежиссер Татьяна Лиознова, киноактрисы Татьяна Самойлова, Татьяна Окуневская, Татьяна Пельтцер, Татьяна Доронина - всех и не перечислишь.
Впереди Новый год и все (или почти все) будут наряжать новогоднюю елку. Дед Мороз, Снегурочка, подарки и мандарины. И елка. Сегодня невозможно представить Новый год и Рождество без пушистой красавицы. Казалось бы, елка с самого начала своего существования была праздничным зимним деревом, однако это не так.
Очень трудно подобрать нужные слова о замечательном и неповторимом вечере, устроенном Обществом «МИР» в Мюнхене в честь 200-летия Якова Петровича Полонского.
Zanimljivo izlaganje mr. sc. Borisa Nikšića na okruglom stolu: „Idejni svijet Andreja B. Čebotareva“ u kojem je on sabrao razgovore s Andrejem Borisovičem gdje on izlagao svoju poziciju u odnosu na važna za Rusiju pitanja kao što su carska Rusija, revolucija, staljinizam i mnoge druge.
Продолжение. Начало в номере за сентябрь.
Толстовский фонд, основанный Александрой Львовной Толстой, младшей дочерью Льва Толстого в 1939 году в Нью-Йорке, начал свою обширную деятельность по оказанию помощи русским «перемещенным лицам» в Мюнхене лишь с осени 1947 года. До этого момента не имелось ни одной частной благотворительной организаци, кроме УННРРА (UNRRA, United Nation Relief and Rehabilitation) и ИРО (International Refugee Organization), которые бы целенаправленно заботились о русских ДиПи.
В последний месяц лета, православные верующие отмечают три крупных праздника, три Спаса — Медовый, Яблочный и Хлебный (Ореховый).

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 | 4 | 5 |

Колонка редактора
Начитавшись всего и вся о коронавирусе и пройдя фазу «ой, что делать? ой, что делать?», я решила выработать для себя стратегию профилактики, которая, кстати, может помочь и в случае гриппа и всех последующих вирусов, которые периодически появляются, и почему-то все из Китая.
Литературная гостиная
Холод… Он сковывает мысли, ледяными жгутами опутывает тело. Возможность думать исчезает, тихо тает в белом равнодушном мареве, осторожно обволакивающем, сулящем долгожданный покой.
Книжная полка
Autorica ne štedi ni sebe ni druge, otkriva ono što bi mnogi rado prešutjeli jer smatra da ličnost stvaraju i udarci i kušnje. A ona upravo o kušnjama i udarcima piše u ovoj knjizi, a njih je, vidjet ćete, bilo mnogo.
Анонс событий
Для тех, кто любит читать российскую прессу далко от родины, популярное издание „Аргументы и Факты Европа“ , принимая во внимание, что сейчас сложно купить печатное издание в киоске, предлагает оформить юбилейную подписку на 25 номеров газеты „Аргументы и Факты Европа“ за 45 евро.
Настоящее Положение определяет условия, порядок организации и проведения Международного творческого конкурса «Всемирный Пушкин» (далее – Конкурс), посвященного в 2020 году 75 - летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне.
Юридическая консультация
Наконец-то народные избранники в Думе занялись вопросом русских, проживающих в Российской Федерации и составляющих 80 процентов населения. Мне это особенно приятно, поскольку я уже неоднократно обращала внимание читателей, что русские и россияне или русскоязычные - это не одно и то же. Мое внимание привлекло предложение по поправке в Конституцию Константина Затулина.
 
Фонд Русский мир
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом

Затраты на реализацию Проекта частично покрыты за счет Гранта, предоставленного фондом «Русский мир».
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
SAVEZ RUSA RH
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena

Glasilo izlazi uz financijsku potporu Savjeta za nacionalne manjine RH