ISSN 1846-8756   Май 2022
Интервью и юбилеи

Петромил Тичас - свой среди чужих, чужой среди своих

Название популярной киноленты прошлого столетия как нельзя лучше иллюстрирует жизнь одного хорвата. Судьба этого человека неразрывно связана с двумя сейчас уже бывшими государствами – Советским Союзом и Югославией, а «виновником» поворота в его судьбе стала Вторая мировая война и борьба против фашизма, в которой он принимали непосредственное участие. Рассказывая о людях, мы часто употребляем слова «случай», «случайность», «стечение обстоятельств», «судьба», порой даже не слишком задумываясь, а действительно, как бы повернулась судьба того или иного человека, не встреться на его пути обстоятельство, в корне изменившее всю его дальнейшую жизнь.

Петромил Тичац родился в 1924 году в местечке Кострена на берегу Адриатического моря. Окончил начальную  школу и поступил в реальное училище в Сушаке в Риеке. После выпускных экзаменов продолжил обучение в училище морского торгового флота в городе Бакр. Пока здесь учился, началась Вторая мировая война.

Вы без раздумий пошли в партизаны или некоторое время колебались?

Нечего тут было думать. В Приморье вообще была специфическая ситуация. Павелич и его НДХ продали итальянцам Истрию, Кварнер, Далмацию, острова и всех нас. У нас в паспорте вместо национальности стояло: «экс-югослав». Мне в 1942 году как раз исполнилось 18 лет, но я уже занимал должность секретаря одной их четырех действующих в Кострене организаций СКОЙ-я, организации коммунистической молодежи. В училище я тоже возглавил ячейку. Два раза меня арестовывали, итальянцы меня били в тюрьме, так что когда в 1943 году я окончил училище, без особых раздумий ушел к партизанам. Меня включили в состав батальона ППК, по образцу испанских батальонов «Против пятой колонны». Потом единицы ППК присоединили к внутренним войскам. Наша база была в Черновле в Словении. Мы переправлялись через реку Купу и собирали оружие, продовольствие, одежду и отправляли все это в Горски-Котар в партизанские отряды, которые там были сосредоточены. Жили партизаны в лесах практически впроголодь. Помню, бывало и такое, что вместо обуви нам выдавали кусок твердой кожи и говорили, чтобы мы сами где-нибудь раздобыли нитки с иголкой и сшили себе некое подобие башмаков, однако мы были так голодны, что грели эту кожу на костре и сосали, чтобы хоть как-то перехитрить голодный желудок. Тем не менее это уже был 1944 год, и поскольку я все-таки закончил морское училище, я написал заявление с просьбой перевести меня в партизанскую военно-морскую флотилию. Меня перевели в Задар во Второй военно-морской сектор, где командиром был Стипе Вулич, а комиссаром Бранко Мамула. Так как у меня был приличный партизанский стаж, меня включили в разведывательную службу. Уже как разведчика отправили меня с рацией на остров Сильба, рядом с которым пролегали маршруты немецких военных кораблей. В декабре 1944 года я получил задание поехать в штаб Второго военно-морского сектора работать с морскими картами, на которых были обозначены минные поля в северной части Адриатики. Помню и как попали к нам эти очень важные сведения. Хорватский офицер из домобранов перебежал на сторону партизан и прихватил с собой эти карты. Очень они нам помогали и берегли мы их как зеницу ока. Однако мы не сидели в штабе, наша флотилия, хоть и состояла в основном из рыбацких судов, участвовала в освобождении островов Паг, Раб, Црес, Крк, а день Победы я встретил в Триесте, там же был и ранен в боях за город. В Триесте я получил рапоряжение подключиться к работе разведывательного управления. Я проработал приблизительно полтора месяца, когда пришел приказ всем подразделениям Югославской армии пересечь демаркационную линию и выйти из зоны А, то есть Триеста, а меня как разведчика оставили еще на шесть месяцев. Этот день 12 июля 1945 года я запомнил на всю жизнь. Ранним утром я пришел проводить наши войска. Мне всего 20 лет, в кармане два документа: один на итальянском языке, на котором написано чужое имя и фамилия, и второй – разрешение на вход на территорию порта, так как согласно легенде я был смотрителем маяка. Мимо меня проходят мои товарищи. Идет первый батальон с песней «По лесам и горам страны нашей идут партизанские отряды...», второй – «Наша Истра не покорится больше врагам, здесь теперь войска товарища Тито...», третий – «Гей, славяне, в Словении мы и Тито теперь хозяева...», а у меня ком в горле и в глазах слезы.

Но приказ есть приказ, моим заданием было следить за выгрузкой американских танков с английских судов в порту Триеста. Пересчитывая сотни танков, мы недоумевали, зачем столько тяжелого оружия, ведь война окончена? Однако, после выступления Черчилля в Фултоне стало ясно, что находимся мы на нелегальном положении не зря. Готовится очередная война – на это раз «холодная».

С Триестом у меня связаны два воспоминания. Первое то, что в день капитуляции фашистской Италии Муссолини 8 сентября 1943 года все жители города высыпали на улицу с криками: «Да здравствует перемирие!», все были так счастливы, как будто закончилась война. А уже ночью войска СС вошли в город, и днем на улицах Триеста лежали трупы и повсюду тянулись кровавые следы. Такие контрасты случались во время войны.

Второе событие произошло в 1945 году. В порту мне приглянулся огромный плавучий подъемный кран, я даже не знал, что это на тот момент был самый большой и самый старый подъемный кран в мире. Я предложил комиссару оттащить этот кран в Риеку, на что и получил ответ: «Вот и займись этим». Нашел я три буксира, прицепили мы кран, потащили, но не прошли и двух миль, как нас вернули англичане под предлогом, что это, во-первых, собственность порта Триест, а не нацистов, а во-вторых, что такая железная махина не пройдет через минные поля. Поневоле пришлось согласиться. И вот совсем недавно меня итальянцы пригласили посетить Триест, встретили со всеми почестями как ветерана и повели к «моему» крану. Сейчас решается вопрос о том, чтобы из него сделать музей. Даже статью послали из их итальянской газеты.

И как же вы из Триеста попали в Ленинград?

Это долгая история. Те шесть месяцев в Триесте были самое тяжелое время в моей жизни. Судите сами, ну какой из меня разведчик, разве что танки пересчитывать. Решил я, что это не мое, и написал рапорт, чтобы меня перевели в Риеку в штаб Команды северной Адриатики. А первое, что я сделал по приезде в Риеку, это написал раборт на демобилизацию, объяснив, что я окончил морское торговое училище и хочу плавать на сухогрузах. Был сам членом партии, и ничего из этого не вышло. Партия решила направить меня на обучение в Советский Союз, а пока что меня перевели из разведывательного отдела в политический и послали на задание. Вернее на два. Вначале я принимал участие в операции «Паг – Велебит», мы очищали территорию от усташей. Это задание было похуже партизанских операций, там хотя бы было известно, с какой стороны ждать нападения, а здесь поди угадай, откуда могут начать стрелять. После этого началась чистка Кварнерского залива от магнитных мин. В Югославии не было драгеров, с помощью которых можно было бы найти и обезвредить мину, и это выполняли англичане. Меня же послали на два месяца в Сельце, чтобы там выходить вместе с ними в море на их судах и вроде как контролировать, что они там чистят.

Так и подошло время ехать в Сплит, вернее в Дивули, где набирали группу для отправки в Советский Союз. Там я встретил своего земляка из Кострены Пилипича. В Белграде мы ждали отправки два месяца, а так как нам выплатили зарплату за последние несколько месяцев как кадровым военным, мы чувствовали себя богачами. Кутили в ресторанах «Маджестик», «Русский царь», «Лотос», сшили себе на заказ парадные мундиры. За два дня до отъезда приходит распоряжение: мундиры отправить домой. Одели нас в униформу немецких военнопленных и для полной правдивости посадили в теплушки без отопления. Зачем это понадобилось, мы так и не узнали, но мороз был 15 градусов, приходилось во время стоянок таскать сено и им утеплять вагоны, а ехали мы из Белграда до Чопа 8 дней. И вот в таком виде появились мы в московском метро. Случилось, что кто-то толкнул кого-то из пассажиров, тот обозлился, сказал что-то вроде: «Не хватало еще тут фрицев недобитых!», чуть до драки не дошло. К счастью, нас сопровождал русский майор, он вмешался, начал кричать, что это переодетые югославские партизаны. В общем, и смех и слезы.

Добрались мы все-таки до Ленинграда. В городе на каждом шагу следы блокады и бомбардировок. Продукты по карточкам, а на стенах надписи «Опасная сторона». Суждено мне было провести в этом городе 6 лет. Здесь я окончил командный факультет Военно-морской академии по специальности командир военного крейсера. После этого распределили меня в Таллинн, где я прожил 40 лет. Первое время служил на балтийском флоте, потом преподавал итальянский язык в таллиннском университете.

Но ведь вас Югославия отправила на учебу. Вы не могли вернуться назад?

Случилось нечто труднообъяснимое. После второго курса нашу группу послали на практику на военное судно в Каспийское море. Условия были очень сложные, жара стояла страшная, до 45 градусов, так что даже мы южане, привыкшие к жаре, тяжело ее переносили. В тот год мы должны были ехать на каникулы в Югославию, и у нас на руках уже были загранпаспорта со всеми необходимыми визами. Чтобы как-то скоротать время, мы нарисовали календарь и каждый день отмечали, сколько дней осталось до отъезда домой. И вот, когда до конца практики оставалось 16 дней, вышла резолюция Информбюро. В тот же день на судно пришел представитель советского государства, объяснил ситуацию и сказал: «У вас есть две возможности. Если вы хотите вернуться в Югославию, никто вам не будет чинить никаких препятствий, паспорта у вас на руках. Если же решите остаться, мы вам гарантируем, что вы сможете закончить обучение и служить в рядах военно-морского флота Советского Союза». Всю ночь на палубе мы разговаривали, решали, как нам поступить. Было нелегко принять решение, но мы рискнули остаться. Для молодых это сегодня – история, а для нас как будто это было вчера. Кроме того мы были членами партии, а практически все коммунисты в Польше, Италии, Франции, Корее осудили этот поступок Югославии и были на стороне Советского Союза. Нам было по 23-24 года, мы не разбирались в политике, но все же решили перед возвращением в Ленинград зайти в Москве в Югославское посольство. Пришли мы вдесятером в посольство, просим, чтобы к нам вышел кто-то из дипломатов, а там сидит один писарь, на все вопросы отвечает: «Ничего не знаю, никого нет, я не уполномочен давать информацию». Так нас приняло Югославское посольство. Вернулись мы в Ленинград, там встретились с коллегами, которые учились на гидрологическом факультете и были на практике в окрестностях Выборга. Нужно сказать, что ни одно из трех писем, адресованных Коммунистической партии Советского Союза, которые подписали Тито и Кардель, нам никто не дал прочитать. Посольство просто забыло о нас и не вступало с нами в контакт. Нам все это было непонятно, и мы приняли логичное решение – остаемся. Интересно, что третье по счету письмо – заявление о том, что прерываются всяческие отношения с Советским Союзом – письмо, которе практически решило мою судьбу и судьбу моих товарищей, я прочел спустя 30 лет.

А после этого у вас была возможность вернуться в Югославию?

Когда умер Сталин, многое изменилось в Советском Союзе. В 1955 году Хрущев и Булганин посетили Белград и подписали с Тито «Югославско-советскую декларацию», которая практически решала судьбу людей, оставшихся после резолюции Информбюро в другой стране. Югославы в Советском Союзе, а советские граждане в Югославии. В этой декларации говорилось, что эти люди могут вернуться домой, а в случае если захотят остаться, им будут загарантированы все граждансие права. В то время я уже давно жил в Таллинне. Служил командиром на военном судне в чине капитана III ранга. Помню, мой друг Пилипич написал мне в письме: «Нас убьет тоска по Родине, я решил возвращаться». Нас было десять в Таллинне. И снова мы много разговаривали, решали, как поступить, опять нам предстояло взять судьбу в свои руки. Согласно той декларации два года за нами сохранялось двойное гражданство. По прошествии этих двух лет мы должны были решить, уезжаем или остаемся. Опять вмешался случай. Из Таллинна в Югославию вернулся наш знакомый Веко Деспот. Жена его была эстонка, а ее сестра осталась, естественно, в Таллинне. Ей она и написала письмо, которое заставило нас остаться. Она писала, что по приезде в Югославию ее муже сразу же на границе куда-то увели, что вот уже две недели от него нет известий. Она одна, с ребенком на руках, денег нет, языка она не знает и что делать тоже не знает. Кстати, она и сейчас живет в Риеке, и мы часто общаемся. Читали мы это письмо в Таллине и думали, как же нас встретит наша Родина. Все мы, жившие в Таллинне, решили остаться.

Вы в Таллинне женились?

Женился я достаточно поздно. Все думал, вот вернусь в Югославию, там и женюсь. Однако судьба распорядилась по-другому, и я никогда об этом не пожалел. Моя жена Мария тоже прошла всю войну. Будучи студенткой института архитектуры в Харькове она ушла добровольцем на фронт. Прошла все сражения, с Красной армией дошла до Берлина. После войны все-же закончила институт и тоже по распределению приехала в Таллинн. Тут мы и познакомились. Мы прожили вместе 50 лет. Удивительная была женщина. Очень любила поэзию. «Кобзаря» Тараса Шевченко знала наизусть. Помню, дает мне книгу и говорит: «Открой любую страницу». Я ей называю номер страницы, а она тут же начинает читать строки с начала страницы. Очень любила Есенина. Его стихи записывала перед самой смертью в свой альбом уже дрожащей рукой.

Ваша жена вернулась вместе с Вами в Хорватию?

Мы с ней три раза приезжали в Риеку в гости к родственникам, но вернулся я сам. Мы с ней много путешествовали, 11 раз ездили в Италию. Запомнилась одна наша поездка в Милан. Нас пригласили в Миланский университет на вечер поэзии Александра Блока по поводу приезда делегации из Московского университета. Я был просто поражен тем, как молодые итальянцы читали на русском языке стихи этого поэта, посвященные Венеции: «На башне с песнею чугунной гиганты бьют полночный час, Марк утопил в лагуне лунной узорный свой иконостас» или Равенне, городу, где похоронен Данте: «Все, что минутно, все, что бренно, похоронила ты в веках. Ты, как младенец, спишь, Равенна, у сонной вечности в руках... Лишь по ночам, склонясь к долинам, ведя векам грядущим счет, тень Данта с профилем орлиным, о Новой Жизни мне поет». 

Мария умерла в Таллинне, я ее похоронил на ее родной Украине, рядом с родителями. Детей у нас не было, ничто меня больше не связывало с этим городом, и я решил вернуться в Хорватию. В 2003 году это и произошло. 
Инвалид Великой Отечественной войны, заслуженный пенсионер Петромил Тичац имеет четыре награды Югославии за участие в партизанском движении: Орден за заслуги перед народом, Орден братства и единства, Орден за храбрость и Медаль за храбрость. В Советском Союзе награжден Орденом Отечественной войны, Медалью за заслуги, Медалью за отличную службу, памятными медалями к юбилеям Великой Отечественной войны. Как говорит он сам: «Порой мне кажется, что моя жизнь – это какой-то сон. Я не сражался под Москвой, не освобождал Курск или Сталинград, а Советский Союз мне признал мои заслуги, наградил за то, что я сражался за это море и эти острова». Одним словом, свой среди чужих – чужой среди своих.                
13 мая 2022 г.

Виктория Молодова: на меня приходили смотреть как на диковинку

Я была романтиком и в десятом классе решила, что хочу работать в море. Была идея поступать в Одесский гидротехнический на океанологию, так как в то время в мореходку женщин категорически не брали, вот я и нашла способ, как могу ходить в плавание. Правда, оказалось, что в Одессе такого факультета нет, а есть он только в Ленинграде.

Андрей Миронов – подарок женщинам на 8 Марта

Родился актёр 7 марта, но в свидетельства о рождении по настоянию родителей был записан следующий день, восьмое число. Сделали они это для того, чтобы Андрей Миронов, по их собственным словам, стал подарком женщинам на восьмое марта. Мама, Мария Миронова, как в воду глядела.

«Купец не смеет увлекаться». 160 лет со дня рождения Саввы Морозова

Мультимиллионер, один из богатейших людей царской России, химик, лично разрабатывавший красители для производства, капиталист, внедрявший современные технологии, благотворитель, строивший больницы и дома для рабочих, меценат, покровительствовавший театру, спонсор революционеров, дававший огромные суммы на выпуск большевистской газеты «Искра» и прятавший у себя дома террористов. Необычная судьба и даже смерть – таинственная и обросшая легендами. Вот таким был Савва Морозов.

150 godina rođenja poznatog ruskog skladatelja i pijanista Aleksandra Skrjabina

Godine 2022. obilježava se 150 godina rođenja poznatog ruskog skladatelja i pijanista Aleksandra Skrjabina kojeg su suvremenici nazivali skladatelj-filozof. Skrjabin je prvi u svijetu izmislio koncept svjetlo-boja-zvuk, odnosno je vizualizirao melodiju uz pomoć boje. Prije neočekivane smrti od sepse skladatelj je maštao napraviti neobičan kolaž od svih vrsta umjetnosti – glazbe, plesa, pjevanja, arhitekture i slikarstva. Ova je »Misterija« trebala postati početkom odbrojavanja do uspostave novog idealnog svijeta. Svoju ideju Skrjabin, nažalost, nije uspio ostvariti.

«Огненные языки» музыки Александра Скрябина

В 2022 году исполнилось 150 лет со дня рождения Александра Скрябина, которого современники называли композитором-философом. Он первым в мире придумал концепцию свето-цвето-звука: визуализировал мелодию с помощью цвета. В последние годы жизни композитор мечтал воплотить в жизнь необыкновенное действо из всех видов искусств — музыки, танца, пения, архитектуры, живописи. Так называемая «Мистерия» должна была начать отсчет времени нового идеального мира. Однако Александр Скрябин так и не успел осуществить свою идею.

Интервью с Луизой Михайловной Врачар (Грецовой)

Удивительно, но часто мы вообще не представляем, что рядом с нами живет человек, чья судьба переплеталась с выдающимися людьми Советского Союза и Югославии. Наша соотечественница, которая девочкой видела Юрия Гагарина в своем доме, которая училась у лечащего врача самого Сталина. Кстати, волей судьбы, и фамилия у ее мужа оказалась подходящая - Врачар.

200-ta obljetnica rođenja F.M. Dostojevskog

U studenom 2021 godine – 200-ta obljetnica rođenja Fjodora Mihajloviča Dostojevskog – velikog ruskog prozaika, publicista i filozofa XIX stoljeća. Prema podatcima UNESCO-a, on je jedan od najčitanijih književnika u svijetu. Djela klasika su prevedena na više od 170 jezika. Njegovo “veliko petoknjižje”- Bijedni ljudi, Zločin i kazna, Braća Karamazovi, Idiot, i Kockar - dobro su poznata skoro svakom čovjeku. Nije manje zanimljiva ni povijest stvaranja tih dijela.

«Люди на портретах перестают быть мне чужими» Интервью с художницей Светланой Коноваловой-Юкицей

Несмотря на то, что всю жизнь жила в Москве, я всегда мечтала о маленьком уютном колоритном городе с красивой природой, где виден горизонт и нет нескончаемых рядов небоскребов, бесконечного шума шин и толпы. Видимо, внутренне я человек «маленького города».

Izložba „Dimitrije i Dante“ u NSK

Dana 14. rujna 2021. godine obilježava se velika obljetnica jer je toga dana prije 700 godina preminuo veliki književni bard Dante Alighieri. U djelu Dantea Alighierija svoje cjeloživotno nadahnuće pronašao je i likovni umjetnik Dimitrije Popović. Motive koje je pronašao u Danteovu djelu prenio je na grafike, crteže i slike, koji su bili izloženi povodom obljetnice velikog književnika u velikome predvorju Nacionalne i sveučilišne knjižnice u Zagrebu pod Dimitrije i Dante.

«Мастер» на все времена. К 130-летию со дня рождения М. А. Булгакова

15 мая 2021 года исполнилось 130 лет со дня рождения русского писателя Михаила Афанасьевича Булгакова (1891 - 1940), одного из самых читаемых авторов современности.

Ох уж эта Настя! Интервью с Анастасией Янковской

Был в моем детстве такой фильм про девочку-фантазерку, которая в школу ходила в сопровождении пантеры и с оленем мечтала умчаться в его «страну оленью». И вот неожиданно в Хорватии я встретила эту девочку. Она выросла. Успела стать актрисой, педагогом, а сейчас заканчивает в Москве режиссерский факультет Театрального института имени Бориса Щукина и ставит в Загребском театре ИТД спектакль по драме «Месяц в деревне» Тургенева.

Новое счастье на земле прадеда через 100 лет

Это интересная жизненная история о том, как россиянка с хорватскими корнями в поиске своих предков обрела новую жизнь и счастье на земле своего прадеда.

Колонка редактора

Даже в самом страшном сне не могло присниться...

Все дальше уходит от нас 9 мая 1945 года, но мы по-прежнему помним, какой ценой достался нашим отцам и дедам тот день. Трагедия в том, что даже в самом страшном сне не могло присниться, что мы будем встречать этот день «со слезами на глазах» в буквальном смысле, со слезами по погибшим в войне, которая идет в Украине.

Литературная гостиная

Аланка Урарти. Поедем в Цветлин.

Часть вторая. ПРИДИ В МОЙ ДОМ

Книжная полка

Русский уголок Городской библиотеки Загреб Две книги Евгения Водолазкина

Евгений Водолазкин – прозаик, филолог, специалист по древнерусской литературе, обладатель премий «Большая книга» и «Ясная поляна», финалист «Русского Букера». Будучи знатоком русской истории, Водолазкин в своих книгах стирает временные рамки и находит в прошлом ответы на вопросы, которые мучат нас в настоящем.

Анонс событий

Конкурс «Красивый почерк» 2022

Учащиеся русских школ в Великобритании, а также все русскоязычные дети могут присоединиться к конкурсу «Красивый почерк», организованный русской школой «Знание» и Консорциумом российского образования.

Юридическая консультация

Održana 96. sjednica Savjeta za nacionalne manjine

Dana 25. studenoga 2021. održana je 96. sjednica Savjeta za nacionalne manjine Republike Hrvatske. Članovi Savjeta razmotrili su rezultate dopunskih izbora za članove predstavničkih tijela jedinica lokalne i područne samouprave iz reda pripadnika nacionalnih manjina.