Главная  /  Татьяна Дзюба
    Закрыть   

Литературная гостиная

Татьяна Дзюба

Татьяна Дзюба родилась на Буковине. Окончила факультет журналистики Киевского национального университета имени Тараса Шевченко и аспирантуру Института литературы НАН Украины. В 2014 году защитила докторскую диссертацию, посвящённую украинской публицистике. Работала завотделом черниговской областной молодёжной газеты «Гарт», собственным корреспондентом по Черниговской области газеты «Молодь Украины», преподавателем в киевских и черниговских высших учебных заведениях. В настоящее время – профессор кафедры филологии Черниговского института последипломного образования. Член Национального союза писателей Украины и Национального союза журналистов Украины.
Автор сборника поэзии «Аккомодация ко времени» (2000), литературно-критической книги «Талант как мера весомости» (2008), монографии «Жажда народа и жажда Отечества. Украинская публицистика второй половины XIX – первой трети ХХ веков: модель национальной идентичности» (2012), а также многочисленных художественных и литературоведческих публикаций в газетно-журнальной периодике и научных изданиях.
Лауреат украинских и зарубежных литературных премий. В 2014 году стала лауреатом премии Государственного комитета телевидения и радиовещания Украины за лучшую научную работу имени Ивана Франко. Тексты Татьяны Дзюбы переведены на  многие иностранные языки. В частности, её стихотворения помещены в двуязычной украинско-польской антологии современной украинской поэзии «Гравитация взаимности» (2013), антологии «100 украинских поэтов» (2014), вышедшей на грузинском языке в Тбилиси, сборнике «World Poetry. Yearbook 2014. 263 Poets 100 Countries and Areas», опубликованном в Китае.
Сама писательница также не чуждается переводческой деятельности – переводит поэзию и прозу с немецкого, верхнелужицкого, болгарского, белорусского, русского языков; была участницей международных литературных фестивалей в Германии, Болгарии, России, Хорватии.

* * *

Залишишся лиш візерунком вокзальним
На вутлих причалах мого життя,
Де біла циганка у чорному залі
Вколисує долі сумне дитинча.
Ти – лиш візерунок химерний і тонкий
У храмі прощання й вчорашнього чаю.
Ти – знак повороту шаленої гонки,
Який проминула (чи ще проминаю?).
Десь вірність і віра сплелися корінням.
Не вийти із кола магічних обручок.
А цей візерунок – примарною тінню,
Мов розпис на тілі індійця-гаучо,
Чи квітка міледі, очищена болем,
На вогкім цямринні міражних криниць
Втамовує спрагу любов наша – Голем*,
А світло – жагу невидющих зіниць.
_____________________________

* Голем – штучна людина, яка, на відміну від міфічної, не створена з глини, а є породженням людського розуму та праці (фантастичне гіперболізоване відображення пошуків у цьому напрямі алхіміків і кабалістів). У домівці свого «автора» Голем виконує всіляку важку роботу, – відбиток мрії, що людина у такий спосіб звільниться для творчості. Вийшовши з покори, стає страшним і некерованим.

* * *

Сніг лапатий – син слухняний віхоли.
Полозки санчат – півусмішки.
Ми з планети круглої в небо їхали.
Звісно, білі ангели – діти трішки.

І кидалось сонце вслід цуценям рудим,
І від сміху в кров розсікались губи.
Як розтане швидко цей зимовий дим –
Хтось у ньому лиш рукавичку згубить…

Чи зоріла доля нам, чи звізда вертепу
Крізь шинельних буднів непохитний стрій?
… Не сахайсь закляклих серед степу
Кам’яних бабів – невідбулих мрій.

Сніг лапатий – син слухняний віхоли.
Полозки санчат – півусмішки.
Ми з планети круглої в небо їхали.
Звісно, білі ангели – діти трішки.

* * *

Акомодація до часу

                    Художнику Сергію Поляку,
який не дожив до власного 19-ліття.

Хорти розбіглись, карлики стомились,
А цей пожовклий сніговий батист
Тече в долоні, вперто й непомильно,
І обпікає пальці абатис,

Різьблених парком і закинутих у місто
На цей мольберт, залишений Ель Греко,
Де карнавал спресовується змістом,
Того, що збудеться назавтра. Недалеко                      

Рука і погляд, і останній, третій,
Шлях між асфальту манівців.
Вони ховалися в його автопортретах,
З очима і засмагою мерців.

На шкіру масок і лакованість облич
Пожовклий сніг, на вітражі нескорені,
А нам ціна – два яблука, облиш
Тони пастельні для пустель історії.

Десь на картинах він дожив до дня,
До зморщок, до заключного фрагменту.
Там тільки зоряна, та, все одно, стерня,
Там просто місячно в зими рисорджименто.

* * *

Триптих

I

Всі мандри – не довші за мантри.
Молюском в зелених портах
Гойдається північ, а завтра –
Підстрелений променем птах.
Скелясте, зволожене крижмо,
Із криком зачаєних чайок.
Мить. Відлік, мов нитку, відріжмо. –
Хозарська чеканка за чаєм
Обпалить шляхом Кіммерії.
Слова заповзають у мушлі –
І вперто на Сході жевріє
Каганський загублений ніж
В сузір’ї загублених душ.

II
Я, либонь, із Анатолії – Анатоліївна,
амулетом, третьою шкірою, Танею,
загумінною чи престольною стану?
По-язичницькому, із до-вірою,
(хмиз збирають, – а небо палеве)
припадаю, чому ж із ірію
найрідніших вертання спалено?

III
Омелою прирослі постаті.
У тілах сокорух живий.
Змуміюй тло мовчання пострілом,
Із мотузки коралі звий.
А з’явлюсь я сама, само-бранкою,
В свято вашої калити,
Як на лобі червоною ранкою
Мозок виквітлий стре світи…

* * *

Балада про Перелесника 

Ти приходиш опівночі, коли з неба зоріють душі
а капельним співом над соборами сімома,
як на відстані подиху чорно і всюдисущо
розпросторює крила пес летючий Сімаргл.

Ти приходиш лічити шпиталі, шпилі,
штиль розколюєш диханням і танками свіч.
Ти розгойдуєш місто, як сýдно розгойдують хвилі,
у некрополі осені з вічністю віч-на-віч.

Ти приходиш, як вибір без вибору,
ти приходиш – так справджують вироки
за печатями сімома,
повкидавши ключі у вирій
чи сховавши на дні безокому,
Перелесником, перелячищем, цокотом

по бруківці підків – на щастя,
по розколинах дзвону – на сполох,
ти вплітаєшся у позачасся,
як мотив уплітаєшся в скоєне.

С украинского перевела Евгения Бильченко

* * *

 Останешься только узором вокзальным
На утлых причалах гадалки-судьбы,
Где чёрный цыган в белокаменном зале,
Качая ребёнка, латает гробы.

Ты – скользкий орнамент, химерный и тонкий,
Начертанный камнем на глади без брода.
Ты – знак поворота в безудержной гонке,
Который мной пройден (без права прохода).

В круг мандалы верность и вера, сплетаясь,
Похожи на ветки младенческих ручек.
Узор бронзовеет,  как тень золотая,
Как охра на теле индейца-гаучо.

Как роза миледи с фатальной иголкой,
Где яд инкрустирован в чистый берилл,
Любовь – это зомби.
Любовь – это Голем.
Любовь – это робот, который убил.

* * *

Хлопья снега вскормлены метелями –
Матерями всех чудес на свете.
В плоскость неба с глобуса летели мы –
Белые апостольские дети.

И бросалось солнце вслед щеночком рыжим,
И от смеха в кровь рассекались губы.
Горизонт в морозной дымке, становясь всё ближе,
Отдалялся, как цветное фото жаркой Кубы.

В туристическом журнале… Так звезда вертепа
Вносит святки в будней серые шинели.
Статика сарматских баб как способ темпа
Космоса − от компаса шалела.

Хлопья снега вскормлены метелями –
Матерями всех чудес на свете.
В плоскость неба с глобуса летели мы –
Белые апостольские дети.

* * *

Аккомодация к времени
Художнику Сергею Поляку, который не дожил до своего девятнадцатилетия

Издохли псы. Пришли в негодность мимы.
А этот снежный выцветший батист
Течёт в ладони, как непогрешимый
Огонь Христа по пальцам аббатис,

Изрезанных решёткой монастырской, −
На этот холст, завещанный Эль Греко,
Где карнавал, спрессовываясь смыслом,
Пророчит тиф. Юродивый калека

Меж двух атлантов здесь остался третьим,
Как очерк трупа мелом на асфальте.
Они глядят с его автопортретов,
Сложив в молитве сморщенные пальцы.

На кожу лиц, на алебастр сердец
Ложится снег, как булла консистории.
Два яблока в раю – один конец:
Гореть в аду, попав на Суд истории.

Там, на картинах он дожил до дня
Морщинки первой: праздничность фрагмента –
Терниста так, что звёздная стерня –
Ковровый путь на бунт рисорджименто.

* * *

Триптих

I
Все беды – не глубже, чем Веды.
Моллюском в зелёном порту
Колышется полночь. К обеду
Её подожжёт на мосту

Луч дня. В синеве полотнища –
Штрих крика отчаянных чаек.
Брось время, как мелочь для нищих. –
Хазарская чайная чарка

Чеканит пути Киммерии.
Прибой обращается в брагу.
Восток – справедлив, как мерило:
Кто выживет:
Раб или каган
В ольвийской земле саркофагов?

II
Я, наверное, с Анатолии – Анатольевна,
анатомией, третьей кожей, Таней,
Загуменной ли, тронной стану?
По-язычески, с до-верой
(собираю хворост, а небо палевое)
Припадаю к веку до нашей эры:
Мосты из Аида – спалены.

III
У калины – осанка муфтия.
Посадив себя, как на клей,
Омела образует мумию
Из кораллов живых ветвей.
Я сама, расстилаясь скатертью,
Само-бранкой явлюсь на пир:
Брань и бронь.
Пусть из ранки скатится,
Кровь калины, спасая мир.

* * *

Баллада о Перелеснике

Ты приходишь обычно в полночь, зажигая на небе души,
А капельною мессой − во семь горл − костёлы сходят с ума,
Когда на дистанции вдоха, чёрный и вездесущий,
Расправляет крылья летучей мыши твой Буцефал − Симаргл.

Ты приходишь считать госпиталя и шпили,
Разрывая штиль, как дамский бюстгальтер.
Ты разрисовываешь мой город тонким античным стилем.
Кто ты? Гравер?  Харон? Капитан? Дон Жуан? Бухгалтер?
Ты приходишь, как выбор без выбора:
Так инквизиторы делают выговор,
Превращая его в приговор

От семи церквей,
Ты приходишь, − как суховей,
В город, где степь
Заменяет брусчатый степ,
Ты привносишь полынный темп,
Оглашая расколотым колоколом:
− Вот оно, наше племя!
Ты вплетаешь себя в безвременье,
Как мотив вплетается в преступление. 

30 декабря 2015г.

U sklopu projekta MEĐUNARODNI MOSTOVI KNJIŽEVNOSTI u Zagrebu je na tribini Društva hrvatskih književnika predstavljena antologija suvremene poezije slavenskih pjesnika „RIJEKA I NJEZINE TREĆE OBALE“.
День рождения Александра Сергеевича Пушкина официально во всем мире отмечается как День русского языка. В этом году исполняется 219 лет со дня рождения поэта. Наряду с традиционными мероприятиями, такими как литературно-музыкальные вечера, выставки, театрализованные представления, в 2016 году Министерство культуры России в честь дня рождения классика русской литературы запустило Пушкинский интернет-флешмоб - новый вид митинга и выражения общественного мнения, основанного на творческом потенциале его участников.
Не нарушая устоявшейся традиции, с первыми весенними солнечными деньками и звоном пичуг, пёстрый московский литературный горизонт, кроме прочего, расширяется появлением в Москве Наталии Воробьёвой – звезды отечественного кино, завоевавшей, с некоторых пор, сердца её многочисленных экранных почитателей и… самобытным, ярким литературным дарованием. 14 апреля, завзятая публика «Центрального Дома литератора», с улыбками и букетами «наперевес», спешила на презентацию новой книги очаровательной и «фееричной» «Эллочки-людоедки»: «За окоёмом».
U povodu Međunarodnog dana muzeja koji se obilježava 18. svibnja posjetitelji Galerije Klovićevi dvori mogli su uživati u glazbeno – scenskoj izvedbi “Nasljeđe Katarine Velike – Carice svih Rusa” nadahnute postavom izložbe iz ruskog Državnog muzeja Ermitaž prije mjesec dana otvorene u zagrebačkom muzeju i po prvi puta hrvatskoj publici nudi presjek tog glasovitog razdoblja ruske povijesti.
Vladimir Vysocky: bard, glumac, pjesnik, genije, huligan, vizionar, buntovnik, ukratko – POJAVA, glas naroda u to vrijeme dok cijeli Sovjetski Savez nalikovao na „Arhipelag Gulag“. Izreka kaže „našao se u krivo vrijeme na krivom mjestu“. Za Vysockog je vrijedilo upravo obrnuto, on se „dogodio“ u pravo vrijeme i na pravom mjestu jer, izgleda, da bez tog mjesta i vremena ne bi se rodile mnoge njegove pjesme ali, nažalost, platio je to životom.
Premijera predstave Nikolaja Erdmana „Samoubojica“ u režiji Vite Taufera održat će se u petak, 13. travnja u Satiričkom kazalištu Kerempuh. Ovo je priča o čovjeku kojemu se u ime domovine i lažnog patriotizma više nema što oduzeti osim njegovog života.
U organizaciji Gradske knjižnice Zagreb u Galeriji „Kupola“ organizirana je izložba jedne od slikarica starije generacije koja i u visokim godinama ima snage i poleta za stvaranje izuzetnih umjetničkih djela Marije Delić-Suzak.Za časopis „Ljetopis“ slikarica je zanimljiva jer je porijeklom Ruskinja čiji su baka i roditelji došli u Staru Jugoslaviju u vrijeme građanskog rata u boljševičkoj Rusiji te pronašli ovdje drugu domovinu.
Između „ruski pjesnik“ i „tragična sudbina“ skoro da se može staviti znak jednakosti. Puškin, Lermontov, Jesenin, Gumiljov, Majakovskij popis bi se mogao nastavljati ali ipak ime Marine Cvetajeve koja se ubraja među najznačajnija pjesnička imena XX stoljeća, ističe se svojim tragizmom, nesretnim pojavljivanjem u svijetu u burnom uništavajućem vihoru revolucije, emigracije, povratka i nepovratnog očaja nakon kojeg ona stavi u svom životu točku „prema vlastitoj želji“. Ona je bila istinska pjesnikinja, prema formuli koju je sama izmislila, bila je čovjekom kojem je svojstvena „jednakost darovanja duše i riječi“. Najbolje o tome svjedoči njezino literarno nasljeđe: oko 800 pjesama, 17 poema, 8 dramskih i oko 500 proznih dijela, više od 1000 pisama.
Početkom listopada u muzeju Mimara održana je promocija knjige poezije Natalije Vorobjove Hržić „Na lomači stiha“. Zbirku pjesma u izdanju Naklade Bošković iz Splita je s ruskoga na hrvatski jezik preveo akademik Luko Paljetak.
Suradnjom tvrtke iz Rovinja „Rebel Kolektiv“ i Narodnog muzeja Zadar u Kneževoj palači organizirana je izložba retrospektive grafičkog opusa Marca Chagalla pod nazivom "Marc Chagall: S onu stranu boje". Simbolično, vrata Palače bila su otvorena upravo na 130. obljetnicu rođenja jednog od najvećih umjetnika 20 st. koji svojim životnim i kreativnim putem svjedoči vrlo sličnu sudbinu, predanost i snagu poput prilika u kojima je Palača povijesno nastajala, nestajala, ali ostala.
Krajem godine, kada je prema dugogodišnjoj tradiciji započela sezona prikazivanja Orašara u Zagrebačkom HNK-u, u Muzeju za umjetnost i obrt bila je postavljena izložba pod nazivom Orašar – najljepša božićna bajka.
Идея записывать свои наблюдения родилась давно, но все как-то руки не доходили. То нет времени, то настроения. Вот, наконец, решила предложить на суд читателей парочку своих «опусов».
Открывая вечер «Николай Карамзин – первый русский европеец», посвященный 250-летию великого русского писателя и историка, президент Общества «МИР» Татьяна Лукина подчеркнула, что МИРовцы в своём карамзинском проекте, поддержанным Фондом «Русский мир», хотят не только представить выдающуюся личность Н. М. Карамзина (1766-1826), но и эпоху, в которой он жил и творил. Именно поэтому музыкальное сопровождение юбилейного мероприятия состоит из произведений его современников, и это, прежде всего композиторы И. Е. Хандошкин (1747-1804) и Д. С. Бортнянский (1751-1825).

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 |

© 2013-2018
Все права защищены.