Октябрь 2017


ISSN  1846-8756

Литературная гостиная

ОТ ИВАНА ТРЕТЬЕГО И СУЛТАНА ХУССЕЙНА …

...Долгие годы редкому русскому путешественнику удавалось побывать в Афганистане. И не столько коварная Амударья с ее постоянно меняющимся руслом и камышиными отмелями, а также сыпучие туркменские пески были тому помехой. Зорко охраняя подступы к Индии, в 19 веке «владычица морей» всячески препятствовала установлению контактов между Россией, расширявшей свое влияние в Средней Азии, и Афганистаном. Русско – британское соперничество на Среднем Востоке и в Центральной Азии в этот период получило эффектное название «Большая игра» и красной линией проходило по карте мировой истории того периода. При этом, авторство этого термина приписывают знаменитому писателю Р. Киплингу, хотя он подслушал его у британского капитана А. Конолли, в 1842 году окончившего свои дни в плену у бухарского эмира.

В отличие от своего отца Абдуррахман хана, эмир Хабибулла был не столь доброжелателен к Англии и в качестве противовеса ей сразу после прихода к власти в 1901 году, как полагают некоторые историки, даже склонялся позитивно отреагировать на увертюры Петербурга об обмене торговыми миссиями. Однако бдительность Симлы срывала эти планы, а российско – британские соглашения конца 19 – начала 20 веков года о разграничении сфер влияния в Персии, Афганистане и Тибете и вовсе, вплоть до 1919 года, превратили эту страну в «запретную зону» для России, да и нелько для нее. «В настоящее время Авганистан из всех областей Азии наименее доступен для путешественников и, после Тибета, наименее изследован европейцами…Еще меньше сделано в России для изучения Авганистана и авганцев» - подытоживал этот период в 1911 году один из столпов российского востоковедения академик В. Бартольд  …

Тем не менее, уже тогда в Архиве внешней политики Российской империи накапливался значительный и разнообразный материал, введение которого в научный оборот позднее сыграло добрую службу для советской афганистики. Первые сведения о контактах между Россией и Афганистаном в его нынешних границах относятся к XV в., когда в 1464—1465 гг. в Герате побывало посольство Великого князя Ивана III, а в 1490 году в Москве объявился посланец правителя Герата султана Хусейна с предложением «о дружбе и любви». В 1532 г. индийский купец Ходжа Хуссейн от имени султана Бабура то же самое - «дружбу и братство», предлагал русскому царю. На торговлю с Великими Моголами согласие было дано, «но о «братстве» царь «не приказал», потому, что «неизвестно, принадлежит ли султан Бабур к независимым государям и можно ли сноситься с ним, как с равным». Со второй половины 16 века, что считается началом отношений России со среднеазиатскими ханствами, в Москве все чаще стали появляться купцы из этих регионов, а Астрахань, куда добирались также посланцы из Балха, Кабула, Герата и Кандагара, постепенно превращалась в крупный центр торговли со странами Востока. В начале 17 века яицкие казаки впервые вступили в соприкосновение с правителями Хивы, и одной из основных задач последующих контактов ней и другими ханствами было освобождение русских невольников.

Путь в Индию, все больше вызывавшую торговый интерес в России, лежал через Афганистан. К нему же привлекали русских купцов и сулившие большую выгоду торговые сделки, в частности, в Кабуле, Балхе и даже Кандагаре. Интерес все больше становился обоюдным. В 1644 году в Балхе побывала небольшая группа торговцев из Астрахани, а через пять лет туда инкогнито прибыл посол балхского правителя с поручением добраться до Москвы, куда он смог прибыть лишь в 1651 году. В 1669 году в Балх (где оказалось до ста русских невольников) и в Кабул «проведать о разных торговых делах, товарах и обычаях», а также для изучения путей в Индию были направлены толмачи русского посольства братьев Пазухиных в Бухаре астраханцы Никита Медведев и Семен-Измаил. Однако на родину вернулся только Медведев, доложив, что «индийская дорога из Балху жилыми месты и никакого дурна и грабительства и налога не бывает». Что касалось Семена – Измаила, то тот остался в Кабуле, где неплохо устроился, получал «большое жалованье» и даже имел «под своим начальством до 500 человек». Чем же конкретно занимался этот, скорее всего, первый, поселившийся в этих местах российский подданный, о котором сохранились сведения, так и осталось неизвестным. 

Немного позднее, в 1675 году из Москвы через Бухару ко двору Великих Моголов было снаряжено новое русское посольство во главе с мусульманами татарского происхождения стольником и воеводой Василием Александром Даудовым (по другим источникам, он был крещеным персом из Казвина), а также астраханцем Мухаммедом Юсуфом Касимовым. Задачи миссии были разнообразны – от выкупа русских невольников и выяснения цены на шелк и другие товары, «которые были бы годны на московскую руку», до получения информации о кратчайших путях в Индию, о могольском государстве и его соседях.  Преподнеся местному хану Балха и его придворным богатые подарки, Касимов установил с ними личные контакты, рассчитывая на содействие и в перспективе. Однако, после того, как русский посланец с большими трудностями добрался до Кабула, он получил приказ вернуться. По каким – то причинам посольство «не приглянулось» наместнику Великого Могола: и «говорил еще Кобыльский воевода: привез де он Шаху подарков немного – у них таких худых соболей не носят». Могол, якобы, был обижен также тем, что, вообще, «с давняго времени послов к нему от российского государства не было». А посему, как писал в отчете сам Касимов, «Шахово Величество с великим Государем в дружбе и любительских ссылках быть не похотел».

Одновременно, самого Касимова усиленно склоняли к тому, чтобы остаться в Кабуле и по примеру Семена-Исмаила поступить на службу к султану. Однако тот решительно отказался, распродал предназначавшиеся для Могола подарки, на вырученные деньги выкупил 18 русских пленных (в основном, это бывали выкрадывавшиеся туркменами рыбаки и торговцы), и покинул любимый город султана Бабура. А единственной отрадой для русского посла стал теплый прием, который на обратном пути был оказан ему правителем Балха. Вместе с Касимовым от отрядил в Москву и своего посла, который прожил в Первопрестольной несколько лет.

В период правления Петра движение России в Среднюю Азию продолжалось и, в значительной мере, на что особо упирали дореволюционные российские источники, обусловливалось стремлением оградить южные окраины империи от многочисленных набегов кочевых племен. В 1695 году в Персию и Индию из Астрахани через Хиву, Бухару и Балх был снаряжен торговый караван во главе с купцами Семеном Маленковым (Малиновым или Маленьким) и Сергеем Аникеевым. Прихватив с собой грамоты для Могола, в сопровождении толмача и пятерых стрельцов, они добрались – таки до цели, однако для этого потребовалось целых шесть лет. А побывав в Агре и Дели, даже умудрились добиться аудиенции у султана и получить ответные послания. Однако, на обратном пути караван «был ограблен арабами», а оба россиянина погибли в Шамахе. Грамоты же султана были – таки доставлены в Россию, но продолжения установленные контакты не имели. 

Неудачей закончилась и более поздняя попытка открыть через Хиву торговый путь в Индию и «проведать также про водные пути из Каспия в Индию»: направленный в 1717 году в Хиву отряд капитана лейб – гвардии князя А. Бековича-Черкасского, мусульманское имя которого звучало как Довлет Гирей, был хитростью разделен на части и истреблен. Голова князя была отправлена хивинцами в дар бухарскому эмиру Абдул Файзу. Однако, тот, несмотря на все кровавые нравы того периода, «подарка» не принял, отослав его обратно «со словами, «не зверь ли кровожадный Ваш хан? Отнесите голову к нему назад: я омываю руки в этом безчеловечном поступке» . Так ли выразился хан, доподлинно не известно, однако смысл его реакции явно заключался в нежелании быть заподозренным в поддержке, или, по крайней мере, солидарности с акцией хивинцев.

Тем не менее, больше чем через столетие, в 1842 году, другой властитель «Благородной Бухары» не менее жестоко расправился с двумя британскими офицерами – прямолинейным служакой, полковником Ч. Стоддартом и опытным политическим агентом, капитаном А. Коноли (тем самым, кому историческая молва приписывала появление геополитического термина «Большая игра»)….А трагическое предприятие Бековича впоследствие дало повод англичанам распространить слухи о, якобы, некоем завещании Петра о необходимости завоевать Индию.   Впоследствии, в таком же ключе, но под другим идеологическом соусом, могла интерпретироваться и напористая деятельность в двадцатых – тридцатых годах Советской России и Коминтерна по подрыву позиций Лондона в Британской Индии и поддержке на полуострове (одно время, и при сотрудничестве с Германией) освободительного движения.

В 1764 году в Афганистан безуспешно пробивалась русская миссия Богдана Асланова, чтобы попытаться заключить договор с недавним создателем афганского государства Ахмад Шахом Дуррани. По мере продвижения России в Среднюю Азию, ко второй половине 19 века в Лондоне начинали проявлять растущую обеспокоенность за дальние подступы к Британской Индии. В связи с этим, Афганистан, как и соседняя Персия, превратился в один из основных объектов геополитического соперничества Великобритании и России того периода. Суть «Большой игры» сводилась к взаимным опасениям Лондона и Петербурга экспансионистских устремлений друг друга. Россия опасалась британской Forward Policy в Средней Азии, обосновывавшейся Лондоном как превентивная мера для обеспечения интересов королевства в свете возможного русского продвижения в Индию. Со своей стороны, угроза такого продвижения задумывалось Петербургом как превентивная мера против британского вызова России в Средней Азии. На пути этих движений в обе стороны стоял Афганистан…

 По иронии судьбы, аналогичная картина сложилась и перед вводом в эту страну советских войск в конце декабря 1979 года. Логика «холодной войны», опасения за то, что Кабул может выпасть из орбиты влияния Москвы, в результате чего военная инфраструктура Запада значительно приблизится к южному подбрюшью СССР, стали важнейшими мотивами для принятия такого решения. На глобальном уровне, к этому же подталкивала логика жесткого биполярного противостояния и, в целом, высокий градус взаимного недоверия между СССР и США…

Для составления более подробного представления о Кабуле, Герате и Кандагаре весьма кстати оказалось обстоятельное описание путешествия митрополита Хрисанфа, предпринятого им в эти края в самом конце 18 века. Совпадение интересов Петербурга и Парижа в ослаблении влияния Лондона в Индии навеяло французов в лице некоего де Сен Жени на идею организовать совместно с Россией поход в Индию через Бухару и Хиву. Однако у Екатерины Второй и князя Потемкина хватило здравого смысла не поддержать пыл французов. Позднее уже Наполеон нашел – таки кое-какую поддержку у Павла Первого, и зимой 1801 года, когда Великобритания все прочнее обосновывалась в Индии и приближалась к границам Афганистана, российский император, якобы, даже начал снаряжать в Среднюю Азию несколько полков. Но покушение на Павла и его смерть сорвали и эти прожекты. Тогда же Париж предложил уже Александру Первому совместный поход в Индию через Персию и Афганистан. Опасаясь этого предприятия, Лондон поспешил заключить в 1809 году соглашение с афганским эмиром Шахом Шоджа.

Новая глава «Большой игры» в регионе была связана уже с инициативой афганского эмира Дост Мухаммеда. В 1833 году, опасаясь очередных захватнических устремлений Англии, он направил свои посольства в Россию и в Персию. Страхи эмира, о качествах правителя которого был вынужден высоко отзываться и его недруг, британский политический агент А. Бернс , были наруку и России: растущая торгово – политическая экспансия Великобритании через Афганистан в Среднюю Азию начинала всерьез беспокоить Петербург. В 1835 и в 1837 г. в Афганистане побывал адъютант оренбургского генерал-губернатора Ян Виткевич (или Войткевич) . По одним источникам, он был поляком, по другим – литовцем, сосланным в Сибирь после польского восстания 1830 года. Дост Мухаммеду было доставлено послание Николая I с обещанием помощи. Обаятельный и хорошо образованный офицер сумел завоевать симпатии эмира и его двора. В Афганистане его сопровождал некий Абдул Вахаб, который вел дневник их поездки и в феврале 1839 года вместе с Виткевичем вернулся в Тегеран. В результате посредничества адъютанта между персидским шахом, Кабулом и правителем Кандагара был выработан проект союзнического договора. Однако позднее под давлением Лондона Николай уклонился от выполнения своих обещаний. Сам же поручик после возвращения в Петербург погиб при загадочных обстоятельствах, а подготовленные им для доклада императору документы, а также его записки исчезли. 

Сведения о причинах трагедии Виткеваича остаются противоречивыми. По одной из версий, весной 1839 года министр иностранных дел граф Нессельроде принял офицера, высоко оценил его миссию в Кабуле, обещал восстановление в дворянстве, повышение в звании и даже службу в одном из элитных полков. В это же самое время британские «соглядатаи» в Петербурге сообщали в Лондон, что министр - де отказался принять поручика, заявив, что не знает никакого Виткевича и вообще не был в курсе деятельности «какого – то авантюриста в Кабуле».   Бытовала также версия, по которой англичане «создали какую – то интригу против русского резидента», в результате чего Виткевич, застрелился еще в Кабуле, предварительно уничтожив все свои бумаги . ..

По иронии судьбы, бесславно закончил свои дни и главный политический дуэлянт российского офицера –  А. Бернс, с которым тот познакомился в Кабуле в 1837 году. Дело было в канун Рождества, и британец, живший где – то в районе Бала Хиссара, даже пригласил Виткеваича на ужин… Наверное, сожженные поручиком бумаги могли бы пролить свет на то, о чем беседовали два офиценра, но увы… А через четыре года уже подполковника А. Бернса там же растерзала толпа местных фанатиков. Случилось это на закате первой англо – афганской войны (1839-1842 гг.). Ее Лондон инициировал в отместку за строптивось Дост Мухаммеда, за теплый прием им русского поручика и в связи с опять «появившемся в Средней Азии туманным призраком русского нашествия в Индию». 

Заочная политическая дуэль Виткевича и Бернса в Бухаре и Афганистане стала персонифицированным отражением политической дуэли Росии и Англии в Средней Азии. Именно с именами этих офицеров связывают и начало «Большой игры» в этом регионе. Оба они были молоды, амбициозны и напористы, олицетворяя собой амбициозность и напористость стоявших за их спиной Петербурга и Лондона. Оба закончили трагически. Позднее канули в лету и обе крупнейшие мировые империи. Бесславно закончил свои дни и новый афганский эмир Шах Шоджа, во главе воинства которого А. Бернс при полном параде въезжал в Кабул. Посаженный второй раз на трон вместо Дост Мухаммеда, а потом брошенный англичанами же на произвол судьбы, Шах Шоджа был убит в том же Кабуле в 1842 году. А в народной молве его имя постепенно стало синонимом правителя, пришедшего к власти с помощью иностранных штыков… Через много лет им «награждали» иногда Б.Кармаля, а потом и Х. Карзая… 

Через пятнадцать лет Россия вновь предприняла попытку восстановить контакты с Дост Мохаммедом, направив в Афганистан миссию во главе с известным востоковедом Н. В. Ханыковым. Но ее не пустили дальше Герата, сообщив позже об отказе эмира принять посольство. Исходя из возможности во время русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. возникновения открытого конфликта с Англией, Петербург в «профилактических мерах» вновь развернулся к Кабулу, где уже правил просвещенный Шир Али хан.  Не доверяя англичанам, он образно называл их дружбу «словом, написанным на льду». Снаряженная генерал-губернатором Туркестана К.П. Кауфманом дипломатическая миссия во главе с генералом Столетовым пообещала эмиру поддержку Александра Второго. Однако, как и почти полвека лет назад, эти планы опять остались нереализованными – к тому времени Россия уже заключила мир с Англией. Зато история оставила замечательные записка врача миссии И.Л. Яворского о многих районах и городах Афганистана, различных аспектах жизни его населения того периода.  А тем временем, Англия развязала против Кабула вторую двухлетнюю войну, по итогам которой он лишался права самостоятельных сношений с другими государствами и мог осуществлять их только через правительство колониальной Индии. Вместе с остатками русской миссии в Кабуле эмир Шир Али, ввиду приближения к столице британских войск, покинул город, намереваясь направиться в Петербург. Но в пути он умер в Мазари-Шерифе, а генерал-губернатор Туркестана фон Кауфман так никогда и не простил ни Петербургу, ни себе трагедию афганского эмира   …

На рубеже двух столетий англо – российские договоренности, а также взаимное разграничение сфер влияния на Памире привели к тому, что формально Афганистан оказался закрытым для России. Однако в самом конце 19 века, несмотря на противодействия со стороны англичан и запрет эмира Абдуррахман хана, торговля с его северными регионами медленно продолжала развиваться и почти все города северного Афганистана объехал русский купец Засыпкин …По иронии судьбы, оба раза неудачи в русско – афганском сближении в 30х и 70х годах позапрошлого века становились предлогом для развязывания Лондоном двух англо – афганских войн. В результате третьей, самой короткой, в 1919 году Кабул уже заставил Лондон признать полную политическую независимость их страны. При этом, падение царского режима и победа в России Октябрьской революции, а также активное стремление большевиков к сближению с Кабулом на антибританской основе – все это оказало огромное влияние на новые политические расклады в регионе, а сближение с советской Россией было умело использовано эмиром Амануллой для реализации поставленных перед собой задач… Хотя в период республики М. Дауда (1973-1978) афганские власти пытались всемерно замалчивать этот вопрос.)

В первой декаде 20 века и в преддверии первой мировой войны в «Большой игре» появился новый динамичный игрок - Германия, которая резко активизировала свою ближневосточную и средневосточную политику. Пограничный с Британской Индией Афганистан, естественно, стал одним из центров наиболее динамичного приложения военно - политических усилий Берлина. При этом, активным элементом германской пропаганды в Иране, а также в Афганистане стало продвижение тезиса об общем с немцами арийском происхождении их народов.   Одновременно Берлин активно заигрывал с влиятельным духовенством Ближнего и Среднего Востока, в том числе в Афганистиане – с некоторыми представителями известного семейства Моджаддеди. Новые задачи потребовали и новых людей с имперским кругозором и железной хваткой. В Персии выделялся Ронхул Вильгельм Вассмус (1880 – 1931), эффективность работы которого принесла ему прозвище «германский Лоуренс».  Это именно он в свое время рассматривался Берлином как глава знаменитой военно-политической миссии 1915 года в Афганистан, но остался в южной Персии, чтобы поднять восстание племен. Правда, в отличие от британского полковника, в этой работе Вассмусс был менее успешен, попал в плен к англичанам, из которого был освобожден только после окончания войны. Завидный титул «германского Лоуренса» оспаривал также и прямой конкурент Вассмусса, сотрудник германского Генерального штаба Оскар фон Нидермайер . В 1915 году он, тогда еще лейтенант, вместе с представителем МИДа В. Хентигом прибыл в Кабул во главе военно-политической миссии (ее сфера интересов включала также Иран, через территорию которого немцы инкогнито и проникли в Афганистан). Инициативой организации экспедиции были Генеральные штабы Германии и Турции, разрабатывавшие планы организации антибританских выступлений в Персии, Афганистане, Белуджистане и Пуштунистане. Незадолго до этого Турция сама предприняла безуспешную попытку убедить Хабибуллу начать джихад против Британии и России. Одной из главых задач была та же -  склонить афганского эмира Хабибуллу вступить в Первую мировую войну на стороне Германии и ее союзников. За это ему была обещана поддержка в создании «Великого Афганистана», в том числе за счет присоединения к стране всего Белуджистана. Одновременно немцами была развернута широкая диверсионно – агентурная деятельность на фоне оказания содействия в рерганизации и профессиональной подготовке афганской армии и строительстве фортификационных укреплений с привлечением к этому, в том числе, и бежавших из русского плена офицеров германской и австро – венгерской армий. (Однако эмир, соглашаясь на германскую помощь, тем не менее, воздержался от принятия предложения о вступлении в войну). По возвращении в Берлин О. Нидермайер имел аудиенцию у кайзера Вильгельма Второго, из рук которого получил одну из высших воинских наград. А впоследствии принимал активное участие в обсуждении проекта генерала Людендорфа о «Великом индийском походе». Но шел уже 1917 год, Берлину вскоре стало не до того, но он еще вспомнит о своих планах…

«СОВЕТЫ» v.s «БОЛЬШОЙ ИГРЫ»

Февральская, а затем Октябрьская революции 1917 года внесли значительные идеологические коррективы и в «Большую игру». Однако, ее суть, тем не менее, продолжала оставаться неизменной – борьба за обеспечение политико – экономическмих интересов вовлеченных в нее сторон. У Москвы это была все та же Средняя Азия, а у Лондона – все та же Британская Индия. Но теперь на «туманном Альбионе» опасались не царского «русского медведя», а влияния на Индию идей и лозунгов мировой революции, за что рьяно взялись большевики и Коминтерн.  Однако, глубинной сути вопроса это не меняло, равно как и места Афганистана в очередном дипломатическом поединке двух старых стратегических соперников.

Используя свое преимущественное влияние на Кабул, Лондон стремился превратить бывшего сателлита в стратегическую базу для враждебных акций против Советской России, в том числе за счет басмаческой эмиграции, а также белой гвардии Колчака. Москва же, со своей стороны, рассчитывала не только на эффективное противодействие этой линии, но и на активизацию через Афганистан антибританской деятельности в Индии, в том числе и в качестве противовеса военно – политическому влиянию со стороны Великобритании и ее союзников на фронтах Гражданской войны и перенесения всемирной пролетарской революции на Восток. Аннулирование внешнеполитических договоров добольшевистской России, в том числе и в части англо – русского разграничения на Памире, а также признание Москвой провозглашенной в 1919 году полной политической независимости Афганистана – все это развязывало Советской России руки в противоборстве с Лондоном и в использовании территории эмирата в активизации (при динамичном содействии Коминтерна) антибританской деятельности в Индии в интересах мировой революции на Востоке. При этом на определенных этапах активными тактическими союзниками СССР в этом были Германия и Турция. В канун Второй мировой войны, вплоть до нападения Германии на Советский Союз, Берлин вновь, как в начале столетия, всячески стремился к демонстрации укрепления «понимания» с Москвой на афганском направлении, в том числе для отвлечения ее внимания от основного направления своей деятельности – подготовки к реализации «Плана Барбаросса». Как знать, может быть, именно такая активность германского Генерального штаба подбрасывала Сталину дополнительные аргументы для того, чтобы не доверять алармистким донесениям советской разведки. 

Со своей стороны, и Кабул отнюдь не был лишь пешкой в советско – британском противоборстве на новом витке мирового развития, а активно стремился использовать его в собственных интересах. Немаловажная роль здесь уделялась отношениям с Германией и кемалистской Турцией. После распада Османской империи, используя в том числе и лозунг большевиков об освобождении угнетенных мусульманских народов Востока, а также подписание Кабулом летом 1919 года прелиминарного договора с Англией, афганский эмир примеривался к титулу защитника всех мусульман, в том числе, единоверцев к северу от Аму Дарьи. В этой же связи некоторое время он вынашивал идею получения контроля над Закаспийской областью, а также Хивой, Бухарой и Ферганой и всячески стремился укрепить свои связи с ними. Одновременно афганский правитель весьма болезненно реагировал на активность большевиков в регионе, жестко реагировал на коммунистическую пропаганду и добивался возвращения Афганистану некоторых районов, которые по русско – британским соглашениям (1872-73, 1895, 1907 гг.) года отошли к императорской России. В этой связи для Советской России особое значение приобретала выработка базового политического соглашения с Кабулом, которое заложило бы основы для последующих этапов двусторонних отношений. Вобрав в себя новые элементы, «Большая игра» продолжалась. Теперь уже в четырехугольнике Афганистан - Великобритания – Россия – Германия…

Михаил Конаровский

17 ноября 2015г.

Krajem godine, kada je prema dugogodišnjoj tradiciji započela sezona prikazivanja Orašara u Zagrebačkom HNK-u, u Muzeju za umjetnost i obrt bila je postavljena izložba pod nazivom Orašar – najljepša božićna bajka.
Идея записывать свои наблюдения родилась давно, но все как-то руки не доходили. То нет времени, то настроения. Вот, наконец, решила предложить на суд читателей парочку своих «опусов».
Открывая вечер «Николай Карамзин – первый русский европеец», посвященный 250-летию великого русского писателя и историка, президент Общества «МИР» Татьяна Лукина подчеркнула, что МИРовцы в своём карамзинском проекте, поддержанным Фондом «Русский мир», хотят не только представить выдающуюся личность Н. М. Карамзина (1766-1826), но и эпоху, в которой он жил и творил. Именно поэтому музыкальное сопровождение юбилейного мероприятия состоит из произведений его современников, и это, прежде всего композиторы И. Е. Хандошкин (1747-1804) и Д. С. Бортнянский (1751-1825).
Продолжая тему «Русские без России», посвященную судьбе российских эмигрантов волей судьбы оказавшихся в Хорватии, совершенно неожиданно выяснилось, что брат одного из наших самых любимых писаталей Михаила Булгакова, Николай, некоторое время после эмиргации из советской России жил, учился и работал в Загребе.
U knjižnici Bogdana Ogrizovića 22. ožujka održano je predstavljanje Antologije kraće ruske proze (post)perestrojke "Potemkinovo selo" u izdanju nakladničke kuće Fraktura. Uz priređivačicu Ivanu Peruško o antologiji su govorili Jasmina Vojvodić i urednik Roman Simić Bodrožić.
Интервью, - подумала я, в ужасе выскочив из-под одеяла, - у меня сегодня интервью. Спальня была буквально залита солнцем и было ясно, что будильник опять подвёл. Я проспала. ...
В столицу Хорватии я прилетела в канун католического Рождества. В том году декабрь и в Москве был тёплым, с плюсами, и в Екатеринбурге - начальной точке моего путешествия - тоже без морозов. Но в Загребе оказалось просто чудо как душевно: что-то вроде нашего уральского сентябрьского короткого "бабьего лета". Температура плюс 10. Я ещё не знала, что спустя лишь несколько дней в Хорватию придут 15-20-градусные морозы, каких не случалось там много лет, и Загреб утонет в снежных сугробах. Но это - Загреб. А я ехала в тёплую солнечную Далмацию, на остров Брач, где мне предстояло начать новую жизнь с новым мужем...
Zelena suza svemira
Украинская поэтесса, критик, переводчик, журналист, учёный
Автор двенадцати сборников стихов и множества публикаций в литературных журналах России, живет в Сыктывкаре. Председатель республиканского общества "Русский дом" Республики Коми.
Вот расплата, вот награда: Веселиться до упада - Или плакать до поры...
Татьяна Евгеньевна Лукина — журналист, актриса, режиссер, поэтесса, философ. Президент Русского культурного центра «МИР». г. Мюнхена, член Союза журналистов Германии, член Координационного Совета соотечественников Германии, магистр философских наук.

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 |

"Колобок" журнал для детей

-----------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------

Колонка редактора
В прошлом году мне казалось, что я распрощалась с Одессой навсегда. Мне не нравился «новый» состав народонаселения, и вообще я считала, что все одесситы уже давно уехали, и пора бросать клич: «Одесситы всех стран, объединяйтесь!» Потом прочитала книгу Дины Рубиной и поняла, что моя Одесса осталась там же, где и была. Она в моих воспоминаниях, она где-то рядом, в другом измерении, но она есть.
Литературная гостиная
Nenad M. Hlača
Krajem godine, kada je prema dugogodišnjoj tradiciji započela sezona prikazivanja Orašara u Zagrebačkom HNK-u, u Muzeju za umjetnost i obrt bila je postavljena izložba pod nazivom Orašar – najljepša božićna bajka.
Книжная полка
Radnja romana „Vrtlar iz Očakova“ jednim se dijelom događa u 1957. u ukrajinskom primorskom gradu Očakovu. Mitska je godina Sovjetskog Saveza. Godina Sputnika. SSSR je na svom historijskom vrhuncu. Nakon velike pobjede nad nacističkom Njemačkom, Sovjeti sada pobjeđuju SAD u osvajanju svemira. U sljedećih par godina – između Sputnika, Lajke i Gagarina – ostvaruju se nezamislivi, halucinantni snovi kozmičkog komunizma. Sve postaje moguće.
Анонс событий
Накануне начала учебного года Люблянская школа дополнительного образования «Весёлые ребята» (Словения) при поддержке Российского центра науки и культуры организует бесплатные тренинги «АРТ-ПЕРЕЗАГРУЗКА!» для русскоязычных детей от 4 до 11 лет.
Международный оздоровительный лагерь детского и молодежного туризма HellasCamp ПРИГЛАШАЕТ НА СМЕНУ В ОКТЯБРЕ! ШКОЛЬНЫЕ КАНИКУЛЫ НА БЕРЕГУ ТЁПЛОГО ЭГЕЙСКОГО МОРЯ! 38
Приглашаем всех молодых людей зарегистрироваться и (в случае прохождения конкурсного отбора) принять участие в событии века - 19 Всемирном фестивале молодежи и студентов в России!
Юридическая консультация
Okvirnu konvenciju za zaštitu nacionalnih manjina usvojilo je Vijeće Europe u Strasbourgu, 10. studenoga 1994. godine. Odluku o proglašenju Zakona o potvrđivanju konvencije za zaštitu nacionalnih manjina donio je Hrvatski sabor u rujnu 1997. godine, a stupila je na snagu 1. veljače 1998. godine.
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
RUSKI KULTURNI KRUG
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena