Ноябрь 2018


ISSN  1846-8756

Интервью номера

Интервью с Никитой Павловичем Жуковым, человеком, который «сам себя сделал»

Русская «революционная» эмиграция – явление в своем роде уникальное. Ни до, ни после Октябрьской революции «цвету нации» не приходилось спасаться бегством от оголтелой массы, которую, опять же, лучшие умы интеллигенции до этого пытались просветить и освободить. Освободили на свою голову.

И если богатое сословие перевело капиталы за границу и уехало, прихватив фамильные драгоценности, то образованные россияне, в лучшем случае, успели взять с собой документы и семейные реликвии, а в худшем – объявились на пороге Европы, вооруженные лишь приобретенными знаниями да желанием выжить и... вернуться.

Выжить многим удалось, а вот миф о возвращении разбился вдребезги уже через несколько лет, пожалуй, в тот момент, когда Запад решил, что с большевистской России можно иметь выгоду, или когда «пламенные революционеры» начали открывать вклады и сейфы в швейцарских банках.

На эти размышления меня натолкнуло интервью с Никитой Жуковым, человеком уникальной судьбы.

Например, когда он рассказывал о своем посещении Оренбурга, который когда-то практически весь принадлежал его семье со стороны отца, я вспомнила и свою анекдотическую ситуацию.

Уже после распада Советского Союза мой папа как-то в шутку сказал: «Возвращайся, президент обещал вернуть наш дом в Вольске». Я себе на секундочку представила, как будет протекать процесс возвращения здания, в котором уютно разместилась городская администрация, и решила остаться в Загребе.

Еще один забавный случай приходит на ум, когда мой муж с тоской смотрит на «семейное гнездо» на противоположной стороне сада, увы, навсегда утерянное. В такие минуты я вспоминаю эпизод в Санкт-Петербурге, куда мы ездили на конгресс Русского мира.

Одним из гостей конгресса был князь Александр Александрович Трубецкой. Не знаю, разделяет ли князь мое мнение, но мужа я подкалывала: вот, мол, ты тоскуешь по обыкновенному трехэтажному дому, а каково князю смотреть на семейный дворец?!

При всем при этом меня искренне восхищает, когда дети самых знатных российских семей, выросшие в эмиграции, любят и ценят Россию.

С князьями Александром Трубецким, председателем ассоциации «Франко-российский диалог», и Дмитрием Шаховским, руководителем Ассоциации русского дворянства, мне посчастливилось встретиться в Санкт-Петербурге, с потомками русских дворян и интеллигенции довелось познакомиться в Париже, Вене, Белграде и Загребе, а вот с Никитой Жуковым, русским по происхождению, родившимся и выросшим в Загребе и сделавшим в Америке головокружительную карьеру, меня познакомила Наташа Воробьева.

Надеюсь, вам также будет интересно почитать его удивительную биографию, которая могла бы стать иллюстрацией как к афоризму «Человек – кузнец своего счастья», так и к любимому высказыванию Наталии: «вмешался Его величество Случай».

Герой «нашего романа» – личность поистине уникальная. Чем-то его судьба напомнила мне историю человека, чьим именем назван старейший российский университет. А познакомилась я с «человеком, который сам себя сделал», благодаря опять же Наталии и Его величеству Случаю.

Никита Жуков, как вы уже догадались, по происхождению наш, русский. Родился и вырос в Загребе, а научился проектировать и строить великолепные здания в Америке. Вот такой вот российско-хорватско-американский продукт нашего времени.

Рассказывая о Никите Жукове, совершенно невозможно не отвлекаться время от времени на исторические справки, так как история его семьи тесно связана с известными историческими событиями и людьми.

Взять хотя бы родословную.

Жуковы – один из самых старинных русских родов. Родоначальником считается грек Иоанн Самолвин, по легенде, прибывший из Константинополя с царевной Анной, невестой святого Владимира, и получивший от великого князя прозвище Жук. Реально подтвержденный их потомок, Василий Васильевич Жуков, владел в 1476 году поместьями в Новгородской области.

Многие Жуковы служили головами московских стрельцов, стольниками и стряпчими. Этот род внесен в VI часть родословной книги Нижегородской губернии (Гербовник, VI, 6).

Два другие рода Жуковых, внесенные в VI часть родословной книги Тамбовской, Московской и Калужской губерний (Гербовник VI, 25), восходят к XVI веку, еще два, внесенные в VI часть родословной книги Оренбургск и Рязанской губерний — к XVII веку.

Согласно архивным документам, которые попали в руки Никите Жукову, их род восходит как раз к оренбургской ветви, а боярское звание его прапрапрапрапрадед получил аж в 970 году. К моменту возникновения и ведения родословных книг Жуковы уже не одно столетие «сидели» на землях оренбургских, и практически все они принадлежали им. Кстати, забегая вперед, раз уж зашла речь об Оренбурге, Никита Павлович рассказал забавный случай.

Потянуло его лет эдак 45 тому назад посмотреть на свою «собственность». Дело было, естественно, во времена Союза, так что мэр встретил его без особого энтузиазма и сразу спросил, на что он, собственно говоря, рассчитывает. Господин Жуков, в то время уже состоятельный американец, ответил, что конкретно от города Оренбург ему ничего не нужно, просто очень хотелось взглянуть на место, откуда родом все его предки по мужской линии. Мэр расслабился и закатил пир на весь мир в обществе всех высокопоставленных политических персон, что, собственно, и запомнилось Никите Павловичу больше всего.

Итак, из родного Приуралья Павел Жуков в конце 19 века отправился покорять Санкт-Петербург, где и поступил в военное училище. Поскольку воспоминания господина Никиты обрывочны, да и с отцом он общался после развода родителей мало и лишь после его смерти унаследовал бумаги, позволю себе небольшой домысел. Все это вполне может соответствовать истине, так как исторические факты как раз подтверждают отрывочные детские воспоминания.

Училищем, в которое поступил Павел Жуков, скорее всего, было Константиновское артиллерийское училище — военно-учебное заведение Российской императорской армии, готовившее офицеров артиллерии и располагавшееся в городе Санкт-Петербурге по адресу Московский проспект, 17. Еще один факт свидетельствует об этом. В нашем разговоре Никита Павлович упомянул серебряную посуду, которую отец получил в подарок от членов казаческого землячества. Скорее всего, памятный предмет был получен во время обучения в училище. Например, в марте 1907 года — в ознаменование 100-летнего юбилея училища – император Николай II вручил кадетам серебряные трубы с надписью «1807-1832-1855-1859-1894-1907».

Тем не менее, вариант с казачьим землячеством также весьма вероятен.

Казачье землячество в Санкт-Петербурге начало активно формироваться в середине 17 века. Его основоположниками принято считать донских казаков, князей Понятовских, Разумовских, графов Орловых-Денисовых, а также многих офицеров Лейб-гвардии казачьих полков и казаков конвоя Его Императорского Величества. К моменту обучения Павла Жукова в Санкт-Петербурге внутри землячества были основаны отдельные региональные группы, одна из которых и была как раз Оренбургское казачье землячество.

Семья Никиты Павловича по материнской линии из Харькова, но к моменту революции уже обосновалась в Санкт-Петербурге. Больше того, семейное предание гласит, что прадедушка Николай Михайлов был одним из лейб-акушеров последней русской императрицы. Фамилия Михайлов, к сожалению, не упоминается в книге Игоря Зимина «Врачи двора Его Императорского Величества, или Как лечили царскую семью. Повседневная жизнь Российского императорского двора», где перечислены фамилии докторов, начиная со времен Екатерины II и заканчивая Александрой Федоровной. Но, с одной стороны, из рассказов бабушки мальчик запомнил, что они с мамой пытались подслушивать у дверей амбулатории, когда отец вел прием пациентов, так как мать его страшно ревновала, что уж никак не могло происходить во дворце, и тем более императрица не приезжала к лекарю на дом. С другой стороны, в книге упоминается, что после рождения великой княжны Ольги Николаевны именным высочайшим указом от 4 ноября 1895 г. Д. О. Отт был «всемилостивейше пожалован в лейб-акушеры Двора Его Императорского Величества». Спустя некоторое время Дмитрий Оскарович Отт, директор Повивального института и директор Женского медицинского института, построил на «золотой земле» Стрелки Васильевского острова свою великолепную акушерско-гинекологическую клинику, которую при ее освящении (24 февраля 1904 г.) посетили Николай II и Александра Федоровна. Наверняка, Николай Михайлов работал в этой клинике и имел дома частную практику, что в те времена было очень распространено.

Интересно, что ребенку в память врезалось семейное предание о замужестве его бабушки. В те времена в России нравы были очень строгими, и в качестве «серьезных намерений» расценивались не только конкретные действия, но даже невинный поцелуй, а в «нашем» случае – всего лишь прикосновение на прощание к щеке. Бабушке было всего лишь 16 лет, и после такого «позора» она, как честная девушка, считала себя обязанной принять брачное предложение. Предложение-то она приняла, и свадьбу сыграли, а вот от брачных обязанностей увиливала не один месяц, пока отчаявшийся муж не соврал, что от такого воздержания на лице выскочат прыщи. В страхе за свою белоснежную кожу, женушка поддалась натиску мужа, в результате чего и родилась мама нашего героя. Остается лишь удивляться, что дочь гинеколога оказалась такой недотрогой! Возможно, ей подслушивание у дверей амбулатории напрочь отбило охоту к брачным «упражнениям».

После побега из растерзанной России русских эмигрантов Павла и Любовь в Загребе свел Его величество Случай, а как результат этой судьбоносной встречи в 1934 году у офицера Белой гвардии и дочери врача родился мальчик Никита.

Кстати, семья Нестеровских, бабушка и дедушка Никиты, Любовь и Всеволод, по приезде в Королевство Югославию не растерялись и, спустя некоторое время, неплохо устроились. К моменту их приезда в Загреб здесь уже существовал магазин мануфактуры «Kastner i Öhler», который находился на месте сегодняшнего универсама «НАМА» (НАродный МАгазин). Как уж Нестеровским удалось заполучить в партнеры Карла Кастнера и Германа Охлера, сам бог знает. Известно только, что к моменту рождения внука они держали сеть небольших магазинчиков, в которых продавались фрукты и овощи. Неизвестно, попала ли в руки Никиты Жукова книга Татьяны Пушкадия-Рыбкин «Эмигранты из России», но именно там упоминаются имена его дедушки и бабушки. И если о Всеволоде Георгиевиче Нестеровском написано, что он «майор русской царской армии», то на странице 53 книги указано: «Нестеровская Люба, мелкая торговля южными и отечественными овощами». Память у господина Никиты отменная, а Татьяне Витальевне, всю жизнь проработавшей в загребском архиве, отдельное спасибо за то, что сохранила и подтвердила воспоминания своих современников.

Кстати, Никита Жуков и Татьяна Пушкадия-Рыбкин принадлежат к одному поколению – поколению детей эмигрантов, родившихся в Загребе. Наверняка, они встречались в русском клубе, участвовали в одних и тех же детских новогодних представлениях, возможно даже, симпатизировали друг другу. И если воспоминания Никиты Павловича весьма расплывчаты, то с помощью книги «Эмигранты из России» можно вполне достоверно «восполнить» пробелы в его биографии.

В своих воспоминаниях Никита упоминает Театральную площадь и Евангелическую церковь, недалеко от которой находился клуб, где он часто бывал с родителями. В книге Татьяны Витальевны читаем: «"Русский клуб" основан в конце декабря 1925 года, ... в начале 1938 года клуб располагается в Учительском доме ... на площади Короля Александра 4/II (в сноске читаем: ныне площадь маршала Тито (а совсем «ныне» – Площадь Республики Хорватии), или в народе – Театральная площадь). В клубе располагались помещения для общественных игр, библиотека, там организовывались чаепития и различные мероприятия, клуб стал "местом встреч активных русских обществ и объединений"».

Принимая во внимание год рождения Никиты Павловича (1934), можно смело утверждать, что его детство прошло в годы появления на исторической сцене Независимого государства Хорватия (отсюда и запомнившееся название – Театральная площадь), а вот юные годы пришлись на время становления молодого социалистического государства Югославия. Перед самой войной брак родителей распался, но бабушка и дедушка, по старой русской традиции, не отдали мальчика безответственным родителям и решили воспитывать сами. То, что, предположительно, произошло с родителями Никиты, можно также прочитать в книге «Эмигранты из России».

«... среди лишенных югославского гражданства эмигрантов из России было немало выдающихся научных и культурных деятелей, ничем не провинившихся перед ФНРЮ (Федеративной народной республикой Югославией, 1946-1963, после СФРЮ). Подобные действия оскорбляли их, поэтому ... они покидали ФНРЮ, уезжая уже во вторую эмиграцию.... Молодые люди чаще всего решались перебраться за океан, а их родственники оставались ждать, пока они устроятся, чтобы присоединиться к ним позже... Среди тех, кто остался, большинство обрело здесь (в Загребе) и свой новый дом, и вечный покой».

Одними их тех, кто «перебрался за океан», были и папа и мама Никиты, и оба, волею судеб, оказались в конечном итоге в Нью Йорке. Мама свою вторую любовь встретила в Белграде, потом был Мюнхен и, наконец, Нью Йорк. Отец после развода уезжает в Австрию, в Грац, где заканчивает факультет архитектуры Грацского технического университета (Technische Universität Graz), а потом также переезжает в Нью Йорк, где-то в 1954 году. Дедушка умер в 1940 году (Никита Павлович каждый год приезжает на его могилу на Мирогое), а бабушка, где-то через год после отъезда внука, тоже переехала в Нью Йорк.

Детские воспоминания Никиты Павловича весьма расплывчаты, ведь Русский клуб он посещал с родителями еще до войны, да и разошлись они, когда ему было 2 или 3 года. Из той же книги мы узнаем, что во время НГХ Русский клуб перестал существовать, вернее, неславно окончил свое существование. «... в газете "Новый лист" от 15 июля 1941 года вышла статья под названием "Русский клуб в НГХ создает легион добровольцев для борьбы с большевиками"». Статья, по мнению автора книги «Эмигранты из России», могла послужить одной из причин того, что в середине мая 1945 года всех, кого застали в помещении клуба, вывезли в неизвестном направлении.

Можно предположить, что бабушка после смерти мужа предусмотрительно держалась подальше от Русского клуба, зато Никита рос этаким «fakinom», главным заводилой. Нет, нет, не подумайте ничего плохого, никакого криминала! Просто, никто не посмел бы пройтись по Клаичевой или Краишкой, предварительно не получив на то «высочайшее соизволение».

Из 16 лет Никита, не покидая дома номер 62 по улице Клаича, проживал 6 лет в Королевстве Югославия, 4 года – в Независимом государстве Хорватия и 5 лет – в Федеративной народной республике Югославия. Поскольку родители оставили отпрыску в наследство статус апатрида (что до 16 лет ему вовсе не мешало), в момент достижения 16-летия надо было определяться с гражданством.

К тому времени мама уже прочно обосновалась с новой семьей в Америке, посему на семейном совете, принимая во внимание опыт большевистской революции, Информбюро, послевоенной выдачи русских СССР и Голого острова (1948), было решено, что «zagrebački fakin» отправляется на поиски счастья в Америку. Вот так в 16 лет Никита Жуков оказался на Западном железнодорожном вокзале с картонным чемоданом в руке, без аттестата о среднем образовании и без знания английского языка.

Все это предистория. А вот и сама история русского мальчика, рожденного и выросшего в Загребе и ставшего известным архитектором и бизнесменом.

До этого момента повествование, основанное на обрывках детских воспоминаний, информации в Интернете и фактах, взятых из книги, развивалось по принципу «а могло быть и так». Теперь пришло время дать слово самому Никите Жукову.

Летопись: Никита, Вы наверняка согласитесь, что «старт» не очень обещающий. Как Вы с таким «багажом» осваивали Америку? Мама помогла или «факинский» характер выручил?

Никита Жуков: (смеется) Скорее всего второе. Мама хотела меня записать в гимназию, но у меня ведь не было аттестата, а в Америке другая образовательная система, там гимназия или, как ее называют американцы, High school очень высоко котируется. В общем, с гимназией не получилось, и я устроился чертежником в строительной фирме. С отчимом и сводными братом и сестрой мы не нашли общий язык, и я решился на самостоятельную жизнь. Вот тут, наверно, и пригодился опыт загребского «факина», но не только. В Америке очень развит спорт, а я еще в Югославии входил в состав субюниорской команды клуба «Молодость» (Mladost) по водному поло. Один знакомый, которому я рассказывал, что в Югославии серьезно занимался водным поло, порекомендовал меня тренеру команды ватерполистов Queens College, City University of New York (Колледж при университете в Нью-Йорке).

Летопись: То есть Вам удалось все-таки поступить в колледж?

Н. Ж.: Нет, в Америке это не одно и то же. Каждое высшее учебное заведение в Америке отдает предпочтение «своим» видам спорта, в Queens College это было водное поло. Я ведь уже сказал, что аттестата о среднем образовании у меня не было и в колледж я поступить не мог. Но я узнал, что в Бруклине есть техникум, куда я и поступил, окончил его и получил диплом о среднем техническом образовании. За команду колледжа я сыграл только один раз, но хорошо проявил себя, и этот знакомый порекомендовал меня в команду NewYork Ahletik club, где была очень сильная команда ватерполистов и где я приобрел репутации лучшего игрока.

Вот тут уже я познакомился с человеком, который работал в бухгалтерии Колумбийского университета (Columbia University) в Нью-Йорке. Он каждый день приходил в бассейн плавать, увидел меня на тренировке и спросил, хочу ли я учиться в Колумбийском университете. Я? Факультет!!! Да я об этом не мог и мечтать! Ни секунды не раздумывая, ответил: «КОНЕЧНО ХОЧУ!» Он рассказал мне, что знаком с одним меценатом, родом то ли из Румынии, то ли из Болгарии, сейчас уже не вспомню, который ежегодно одному хорошему спортсмену платит стипендию, что включает оплату первого года обучения, проживание в общежитии и все расходы.

Летопись: Вот это и называется Его величество Случай! Хотя, «Его величество» вряд ли обратил бы на Вас внимание, если бы не Ваши спортивные успехи, которые исключительно Ваша заслуга. Вот только как Вы выкручивались с английским языком?

Н. Ж.: Тут Вы угадали, учиться мне было сложнее, чем другим студентам, так как я все еще мучился с английским. Но и тут Ваш, как Вы говорите, «Его величество Случай» вмешался, правда, вмешательство это произошло еще в Загребе. В свое время я учил немецкий язык, от садика до школы. Вообще-то я должен был учить французский, но дед поссорился с учительницей французского и записал меня на немецкий. После этого я ходил в евангелическую школу, так что в институте здорово выручал немецкий, я ведь эти три года английский практически не учил, как чертежнику он мне особо не требовался.

Летопись: Вы могли выбирать факультет?

Н. Ж.: Мог выбирать и выбрал факультет архитектуры, на котором надо было учиться 6 лет, а я его закончил за 5, опыт чертежника помог. Как я уже сказал, меценат оплачивал только первый год обучения, после этого надо было искать источник финансирования самому. Факультет выделял отличникам небольшую стипендию, но этого на все не хватало. Я работал по ночам, учился днем, а, кроме того, меня и дальше «пиарили» водное поло и плавание. Уже на первом курсе я занял первое место по плаванию на межвузовской Универсиаде среди американских университетов.

Университет я закончил в 1958 году первым по успеваемости и получил от архитектурного факультета грант. Это денежное вознаграждение лучшему студенту, которое он должен потратить на образовательное путешествие в течение 6 месяцев с целью изучения архитектуры.

Летопись: Очень интересно! Как же Вы его потратили?

Н. Ж.: Купил я маленький «фольксваген» и привез его на корабле в Геную. Сошел на берег, сел в свой автомобильчик и чуть не заплакал: не имел понятия, куда ехать и что делать. Постепенно втянулся. Проехал целую Италию, Грецию, Сербию. Страны эти я выбрал, так как меня интересовала византийская архитектура. На факультете мы учили, что византийский стиль в истории Египта начался с раздела Римской империи, после чего сложилась коптская (христианская) архитектура. В Египте в тот раз мне побывать не удалось, это уже потом я туда ездил много раз, а вот развитие византийской архитектуры в Европе я изучал с большим интересом. Например, Собор Василия Блаженного в Москве – это византийское барокко, некоторые церквушки в Сербии и Боснии строились под влиянием греческого стиля. Несомненно, Собор Святой Софии (Айя-София) – один из лучших примеров византийской архитектуры 14-15 веков, но в наших местах мне было интересно наблюдать, как развивались архитектурные формы изначально.

Пока я путешествовал по Европе, одного из моих университетских преподавателей пригласили на работу в Израиль. Он связался со мной и спросил, хочу ли я поехать с ним на строительство Медицинского центра «Хадасса» (Hadassah Medical Organization, Hadassa Hospital). Не раздумывая, я преждевременно прервал свой образовательный маршрут и поехал в Иерусалим. Я был единственным христианином, который разрабатывал архитектурный проект этого, сегодня всемирно известного, лечебного учреждения. В Израиле я провел два года, а лучшим другом мне стал Бен- Гурион.

Летопись: Ух, Вы такие имена называете, что аж дух захватывает! Вы имеете в виду того самого Бен-Гуриона, российского еврея, который в 1948 году зачитал Декларацию независимости и считается одним из отцов-основателей Израильского государства? Если не ошибаюсь, в период Вашего пребывания в Иерусалиме он занимал должность премьер-министра (1955-1963)?

Н. Ж.: Именно. Наше знакомство произошло в госпитале, когда его пригласили на коктейль в честь чего-то там. Мы познакомились и начали разговаривать на английском. Сначала я, так как уже к тому времени хорошо выучил язык, понимал его с трудом, а потом сообразил, что он половину слов произносит на русском. Я предложил ему перейти на русский, чему он очень обрадовался и даже обнял меня. С тех пор я каждые выходные ездил к нему в кибуц Сде-Бокер, где он жил со своей женой Паулой.

Летопись: Интересно, Вашу жену тоже зовут Паула?

Н. Ж.: (смеется) Да, но встретились мы не в Израиле. После Иерусалима я вернулся в Америку, нашел работу по специальности, женился раз, другой, третий. И вообще наделал много глупостей. Паула – моя четвертая жена, и мы вместе уже 42 года.

Летопись: Конечно, Вы же не сразу поняли, что каждый великий человек должен жениться на Пауле. Но, все-таки, что было после возвращения из Израиля?

Н. Ж.: Некоторое время я работал на Бермудах. Мне предложили открыть там проектное бюро, поскольку никто из местных архитекторов не имел лицензии. Больше того, на благословенных островах, в отличие от Бермудского треугольника, архитекторы возникали ниоткуда, вернее, каждый, кто ощущал в себе склонность к архитектуре, мог объявить себя специалистом. Я же имел американскую лицензию, и мне доверяли серьезные проекты. Там я проработал 4 или 5 лет, там же у нас с женой (номер три) родился сын, а в 1970 году я вернулся в Нью-Йорк. Познакомился с богатым бизнесменом, хозяином казино в Лас-Вегасе, и он мне предложил работу. Я согласился, но поставил условие, что я не буду работать на него, а открою свое архитектурное бюро. Договорились, что первое время я буду выполнять в первую очередь его проекты, но могу брать и другие заказы. Так все и началось. Можно сказать, что он дал толчок моему бизнесу.

Летопись: Какие Ваши проекты самые удачные или интересные?

Н. Ж.: Мой первый самостоятельный проект – гостиница и казино Riviera в Лас-Вегасе. К сожалению, его в 2016 году снесли. В Америке вообще любят разрушать и строить новое, такое национальное развлечение. Строил я конгрессные и торговые  центры. Потом расширил деятельность, кроме архитектурных проектов моя фирма полностью вела строительство объекта, с начала до конца. Мы подписывали договора с подрядчиками и руководили строительством по принципу «ключ в руки».

Летопись: Нам известно, что Вы основали фонд в поддержку молодых архитекторов и дизайнеров. Как это произошло?

Н. Ж.: В один из своих приездов в тогда еще Югославию я познакомился с замечательным архитектором Бернардо Бернарди. Мы подружились, и я пригласил его погостить вместе с женой у нас в Нью-Йорке. Вот он и предложил мне основать такой благотворительный фонд. Я, помня, как и мне помогли стать тем, кем я стал, согласился. Ежегодно фундация по заключению профессионального авторитетного жюри награждала лучшего молодого дизайнера. Когда же Хорватия стала независимым государством, награду получал лучший хорватский дизайнер. К сожалению, Бернарди рано умер, я от его имени еще некоторое время занимался этим проектом, но мне было очень сложно делать это из Америки, а людей, которые бы проявили инициативу, я не нашел, ведь Бернарди и его команда этим занимались волонтерски. К тому времени у меня было несколько филиалов в крупных городах Америки, надо было все это держать под контролем, так что я практически жил в самолете. И потом, в 1989 году, Ассоциация хорватских архитекторов учредила премию «Бернардо Бернарди – За лучший проект в области дизайна и оформления интерьера». Некоторое время обе премии вручались параллельно, но потом моя фундация прекратила деятельность в Хорватии.

Летопись: Вам кто-то, кроме Бернарди, помогал с фондом в Загребе?

Н. Ж.: Когда мы с Бернарди решили учредить фундацию, тогда же я познакомился с уникальным человеком, архитектором, скульптором, художником и сценографом Венцеславом Рихтером (Vjenceslav Richter), который мне очень помогал в работе фундации.

Летопись: Это тот самый «бунтовник с визией», автор проекта югославского павильона на выставке EXPO-58 в Брюсселе? 

Н. Ж.: Именно. Синтурбанизм – это тоже его изобретение, а также идея разделить круг не на 360 градусов, а на 512. Рихтер был не просто архитектор, он открывал новые перспективы в искусстве, менял окружающий мир. Помню, как он водил меня на строительство Виллы Загорье, тогда предназначенной для Тито, а теперь резиденции президента Хорватии, которую проектировал вместе с Казимиром Остроговичем. А что касается фундации, я ведь был в Америке, а здесь кто-то должен был следить за творчеством молодых дизайнеров и выдвигать их работы на конкурс. Он мне очень в этом помогал. Фонд просуществовал практически до его смерти в 2002 году, а потом просто стало некому этим профессионально заниматься. И, конечно же, много мне помогала Наташа Воробьева, и не только с фундацией, я ей очень благодарен, что помогла разобраться с документами, которые я получил после смерти отца.

Летопись: Вы каждый год приезжаете в Хорватию?

Н. Ж.: Да, вот уже 45 лет приезжаю туда, где родился, где осталась могила моего дедушки. Летом по два месяца мы с Паулой отдыхаем в Дубровнике, а осенью приезжаем в Загреб. Отсюда путешествуем по Европе, часто бываем в Константинополе, я его так до сих пор называю.

Летопись: Не удивительно. Ведь именно оттуда прибыл на Русь Ваш прапрапрапрапрародитель Жук. В Загребе Вы останавливаетесь в гостинице «Westin», откуда видна улица, где Вы выросли, и весь «Ваш» квартал. Это не случайно?

Н. Ж.: Можно и так сказать, но особенно я об этом не задумывался. В Загребе мы любим ходить пешком, поэтому нам удобно, чтобы гостиница была недалеко от центра. Кроме того, у нас была традиция каждый год фотографироваться возле старой водоколонки на Британской площади. В этом году нас ждал сюрприз. «Нашей» колонки больше не было, а на ее месте появился фонтан. Правда, я нашел такую же колонку на Мирогое, когда пришел на дедушкину могилу. Теперь будем там фотографироваться.

Можно было бы часами слушать увлекательный рассказ господина Жукова, но, к сожалению, им с Паулой надо было уходить. На следующий день они улетали домой, в Пальм-Бич на Флориду, где должен был состояться очередной благотворительный бал Армии спасения, а господин Жуков – один их его организаторов и покровителей.

Надеемся, что Никита и Паула опять осенью приедут. Судя по всему, все пути Жуковых ведут в Загреб.

Катарина Тодорцева Хлача

12 февраля 2018г.

U slikarskim krugovima prezime Popović je dobro poznato. Iako će većina pri spomenu ovoga prezimena pomisliti na Dimitrija Popovića, poznatog crnogorskog i hrvatskog akademskog slikara i književnika, stvaralački opus njegove supruge, Jagode Popović itekako zaslužuje posebnu pažnju štovatelja slikarskog izričaja.
Nikita Zhukov, as you may have gathered by now, is one of our own, a Russian. He was born and raised in Zagreb and learned to design and build fantastic edifices in America. When speaking about Nikita Zhukov, it is impossible not to mention historical events because the history of his family is irrevocably linked to famous historical figures and events.
С Русским домом в Любляне нас уже несколько лет связывает тесное сотрудничество. Материалы о мероприятиях, проходящих в Центре, расположенном в самом сердце Любляны, и при его участии регулярно появляются в нашем журнале, а вот Белград пока оставался для большинства наших соотечественников не охваченным. Для того, чтобы восполнить этот пробел, мы попросили ответить на несколько вопросов директора Русского центра науки и культуры в Белграде Надежду Кущенкову.
По национальности я русская, родилась в России и жила там до 14 лет. Возраст, в котором у человека еще нет ощущения и привязанности к родному краю, но он уже осознает свою принадлежность к языковой среде, культуре и традиции. Возможно, это и сыграло свою роль, когда я решила посвятить свое время и активно включиться в работу общества и жизнь национальной русской общины. А работа председателя, как впрочем и всякого менеджера, в основном заключается в том, чтобы обеспечить работу общества на высоком уровне.
Среди наших соотечественников и соотечественниц есть известные писатели, художники, музыканты, деятели науки, спортсмены, мастера танцевального искусства. Именно танцу, искусству, для которого не нужны ни кисть, ни ручка, ни знание иностранного языка, искусству, единственным инструментом которого является человеческое тело, и посвятила свою жизнь одна из наших соотечественниц Ольга Андрусенко.
Первое, что бросается в глаза, – она уже в течение 15 лет активно занимается проблемами соотечественников. То есть, задолго до того, как баллотировалась на место представителя русского национального меньшинства. Именно благодаря ей и ее соратникам в Хорватии вообще появилась первая серьезная организация русского национального меньшинства, которая заявила о себе на равных с организациями других национальных меньшинств в Загребе.
В прошлый раз мы рассказывали о нелегкой судьбе семьи русских эмигрантов Черняевых. Если первая часть материала была посвящена главе семьи Борису Павловичу Черняеву, то в этом номере мы расскажем о не менее насыщенном жизненном пути его сына Владимира Борисовича Черняева и его жены Софьи Петровны Прусаковой-Черняевой. И если жизненный путь старшего Черняева как личности во многом определила Первая мировая война, то маму и сына накрепко связала Вторая мировая.
Каждый раз, когда заходит речь о наших эмигрантах в Хорватии, в памяти невольно всплывают кадры из нашумевшего фильма Никиты Михалкова «Русские без России». Режиссёр показывает жизнь известных эмигрантов за рубежом и пытается выяснить, как сложилась их судьба и чего они достигли. В этом плане весьма занимательна история семьи Черняевых, чей потомок во втором поколении Владимир Борисович Черняев живет в Загребе.
Интервью с Миливоем Борошей, хорватом, который хотел бороться на стороне Советского Союза
Интервью посла Российской Федерации Анвара Сарваровича Азимова журналу «Летопись»
Gostovanjem u hrvatskim emisijama Ruskinja koje žive u Hrvatskoj više nisu rijetkost, ali prvi put se dogodilo da se jedna naša sunarodnjakinja odvažila sudjelovati u dugotrajnom projektu FARMA – projektu Nove TV koji je trajao tri i pol mjeseca. Naša sugovornica Ruskinja Ana Misar našla se u grupi osvajača, a nakon završetka projekta u kojem je došla do superfinala i nažalost izgubila od suparnice pristala je na intervju za Ljetopis.
Интервью Чрезвычайного и Полномочного посла Российской Федерации в Республике Хорватии Анвара Сарваровича Азимова

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 |

"Колобок" журнал для детей

-----------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------

Колонка редактора
Катарина Тодорцева Хлача
Cure moje, koliko živim, toliko se čudim muškarcima. Samo da se zna, nisam od jučer i živim već malo dulje ali ova vrsta sisavaca još uvijek me uspije iznenaditi.
Литературная гостиная
Enerika Bijač
U sklopu projekta MEĐUNARODNI MOSTOVI KNJIŽEVNOSTI u Zagrebu je na tribini Društva hrvatskih književnika predstavljena antologija suvremene poezije slavenskih pjesnika „RIJEKA I NJEZINE TREĆE OBALE“.
Книжная полка
В Городской библиотке можно взять на абонемент роман "Русская красавица - классический образец литературного произведения в стиле постмодернизма.Впервые вышел во Франции под названием «La Belle de Moscou», переведён более чем на 20 языков и в своё время взорвал читающую публику.
Анонс событий
Круглый стол в организации Хорватской ассоциации преподавателей русского языка и литературы
В палаче Дверце состоится торжественное заседание по поводу 10 летия КСОРС Хорватии и празднование "Дня народного единства".
Юридическая консультация
Комитетом Госдумы по делам национальностей одобрен проект закона, упрощающего процесс получения гражданства РФ, тем, кто говорит по-русски.
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом

Затраты на реализацию Проекта частично покрыты за счет Гранта, предоставленного фондом «Русский мир».
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
RUSKI KULTURNI KRUG
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena