Октябрь 2017


ISSN  1846-8756

Колонка главного редактора

Моя Одесса

В прошлом году мне казалось, что я распрощалась с Одессой навсегда. Мне не нравился «новый» состав народонаселения, и вообще я считала, что все одесситы уже давно уехали, и пора бросать клич: «Одесситы всех стран, объединяйтесь!»

Потом прочитала книгу Дины Рубиной и поняла, что моя Одесса осталась там же, где и была. Она в моих воспоминаниях, она где-то рядом, в другом измерении, но она есть.

Дина Рубина много пишет о Иерусалиме как о «центре мира», о «напряжении самого разного», о его «карнавальной сути». В полной мере это относится и к моей Одессе.

Я вам таки больше скажу. Все одесские анекдоты сначала-таки имели место быть в действительности и таки в Одессе.

Возьмем, к примеру, фразу, которая «гуляет» в эмигрантских кругах с того момента, когда первые евреи начали уезжать из Советского Союза – «бывших одесситов не бывает».

Но! Весьма и весьма важно, кто ее произносит и что он таки имеет добавить «от себя».

Сейчас уже не помню, как мы попали на церемонию присуждения реабилитационному центру для детей, больше известному как «Дом с ангелом», имени его основателя. Возможно, пригласил кто-то из друзей, но скорее всего пролезли по нахалке, по старой журналистской привычке. Если где-то, что-то в Одессе происходит, то без меня никак не обойтись, даже если у меня в кармане уже лет сто не лежит удостоверение «Вечерки».

Само собой, после торжественной говорильни, приглашают нас хозяева осмотреть само заведение. И тут я замечаю в нашей группе две до боли знакомых грустных физиономии. Дело в том, что основная масса гостей «ушла по-английски» в направлении банкетного зала, а самые почетные и уважаемые гости вынуждены тащиться за сияющей как медный пятак директрисой.

С изумлением узнаю в гостях Романа Карцева и “патриарха одесского юмора” Михал Михалыча Жванецкого. Поскольку оба мне до плеча, то в толпе я их раньше и не приметила.

По мере того как мы переползаем из одного помещения в другое, группа редеет, но Карцев с Жванецким держатся, видно, они тут в роли свадебных генералов и смыться, как простые смертные, не могут. Раз такое дело, то я – за ними, а муж, соответственно, – за мной.

В это время внимание Жванецкого привлек наш разговор на хорватском. Вернее, он слышит, что я мужу что-то там перевожу на другой язык. С неподражаемым «безразличным» выражением, присущим только ему одному, Михал Михалыч, как бы между прочим, задает вопрос: “Мадам, а вы откуда?” Задыхаясь от удовольствия, что САМ обратил на меня внимание, отвечаю: “Вот, мол, бывшая одесситка, сейчас обретаюсь в Хорватии». Мих-Мих, точно с таким же скучающим выражением, с которым произносит со сцены «страна вечно зеленых помидор», выдает: «Мадам, бывших одесситов не бывает – это диагноз».

А чего стоят первые воспоминания из детства!

Родители только что перебрались из Фрунзе назад в Одессу и обустраивали будущий быт. Наша первая в Одессе квартира была коммунальной, а двор упирался в стену легендарной Еврейской больницы. Кто в курсе, уже понял – дело было на Молдаванке.

В типичном одесском дворике располагалось длинное двухэтажное здание на несколько подъездов, в каждый из которых вели довольно высокие железные ступеньки так как под первым этажом когда-то находились складские помещения. Нашу коммуналку я окрестила «шушарой» в честь крысы из «Золотого ключика», так как тогда мы «проходили» именно эту сказку.

Картина маслом: мы, детвора, сидим на этих ступеньках, как примерные ученики, а необъятная соседка в типичном прикиде привозной торговки «обучает» нас еврейскому языку (насколько я в курсе, в России евреи говорили на идише). На террасу первого этажа выплывает ее не менее необъятная дочь и хорошо поставленным басом вопрошает: «Мама! Чему вы их учите!» На что слышит в ответ: «Соня, не мельтеши, им таки пригодится». Вы не поверите, но многим таки пригодилось, а у меня засело на всю жизнь «киссен менен тухес». Гораздо позднее, учась на филфаке, я таки узнала, как это переводится, – «поцелуй меня в задницу».

Эту картинку сменяет другая. Уже в новом доме, где родители, как это тогда называли, «построили» трехкомнатный кооператив, мне довелось пережить землетрясение.

Дело было в субботу вечером. Многие соседи как раз нежились (или грелись) в ваннах, тогда как остальные, по причине плохого отопления закутанные, как медведи, смотрели фигурное катание.

Я, мама, папа и бабушка относились ко второй категории, поэтому когда начало трясти и папа скомандовал: “Все во двор!”, мы стали спускаться по лестнице. Вдоль пути следования анекдотические ситуации сменяли одна другую. Совершенно голая соседка на вопрос: что случилось, получила ответ: все в порядке – землетрясение. Моего одноклассника, тоже совсем голого, мама выпихнула на лестничную клетку, бросила вслед полотенце и прокричала: “Голову закрой, простудишься”.

Спасибо соседу, который работал водителем автобуса и в тот день, совершенно случайно, его автобус остался на ночь во дворе. Видя, что многие выбежали полуголые или даже совсем голые, а дело было в октябре, он подогнал автобус к подъезду.

В этот момент с пятого этажа высунулась весьма упитанная еврейская девочка и заорала на весь район: «Мама, людэй эвакуируют!» После чего целый район имел радость услышать мамин ответ: “Накинь шубу и достань из бачка золото!”

Никогда не забуду, как я работала на Одесской швейной фабрике редактором радиогазеты. Это было мое первое рабочее место, и относилась я к своим обязанностям весьма трепетно.

Мое «рабочее» место находилось в парткоме, и как-то туда зашел бывший директор фабрики Натан Исакович Кацнельсон. Поскольку директор был «бывший» и на тот момент ему перевалило за восемьдесят, никто из боссов не торопился его принять, и он сидел рядом с моим столом в “предбаннике”.

Немного повздыхав над своей горькой судьбой, Кацнельсон решил, за неимением другой публики, зацепить меня: «Где этот твой жид?» Я остолбенела. Во-первых, откуда ему было знать, что «этот жид» именно мой (мне казалось, мы это тщательно скрывали), а, во-вторых, я уже мысленно просчитывала, какую взбучку получу от парторга. Дело в том, что слово “жид” в Одессе было показательно оскорбительным. Прокатить на экзаменах в институт по причине несоответствия пятой графы – это пожалуйста, а назвать вещи своим именем – ни-ни!

Пока я прикидывала, выжил ли бывший директор из ума, Кацнельсон выдал следующий перл: «Вот из-за таких жидов, как твой Рабин, и нам, евреям, плохо». Занавес.

Кстати, первое время в Хорватии я каждый раз вздрагивала и озиралась, когда слышала слово «жид», хотя это здесь нормальное обозначение национальности. Не могу сказать, что «одесский синдром» не сказывается и до сих пор.

Замечательные эпизоды связаны с моим посещением студенческого театра.

Роль патриарха нашего самодеятельного театра исполнял Гарик, которому тогда было (страшно сказать) аж 32 года! У Гарика в арсенале было несколько коронных номеров.

После студийного застолья кто-то должен был ползти в конец коридора мыть посуду. Чтобы «по справедливости» назначить этого счастливчика, режиссер неожиданно тушил свет, и всем надо было отскочить подальше от стола. Тот, кто остался за столом, и шел мыть посуду. Ясно, что это были новички, которым никто не рассказал об этой милой традиции.

Гарик себя не утруждал. Он просто отваливался вместе со стулом назад, так что когда свет вновь зажигался, над столом торчали две ноги.

А еще я вспомнила Гарика, когда прочитала у Дины Рубиной, что в юморе очень важно, кто и с какой интонацией произносит текст.

Как известно, в русской традиции обращаться к людям по имени-отчеству. Это распространяется на старших или малознакомых людей, но никак не относится к актерам студенческого театра. Был у нас парень, которого родители в результате избыточной любви к Гете назвали Фауст. Дедушка и бабушка не являлись поклонниками немецкого гения и его папу назвали обыкновенно – Петр. Комбинация и сама по себе комичная, но когда Гарик с серьезной рожей произносил: «Фауст Петрович, голубчик, не соблаговолите ли...», мы просто валялись от смеха, и больше никто бедного Фауста не называл только по имени.

Вообще интересная штука, как иногда прочитанное вызывает в памяти аналогичные картинки.

Та же Дина Рубина описала двух преподавательниц института, одна из которых могла привлечь внимание студентов с первой же минуты, а другой это никогда не удавалось.

На первом курсе университета у нас был предмет «Зарубежная литература». Сидим мы, совсем еще зеленые первокурсники, целый поток в одной аудитории, ждем преподавателя.

Входит, или лучше сказать вкатывается, пожилая женщина, останавливается перед кафедрой, выдерживает внушительную паузу и, сложив мыском слишком короткие для ее туловища ручки, проникновенно вещает: «Никогда, никогда, никогда не называйте предмет “зарубежная литетратура” зарубежкой!!!» Надо ли говорить, что мы, до этого момента не подозревающие о таком названии, больше никогда не произносили священные слова «зарубежная литература».

Кстати, пауза была коньком нашей преподавательницы «зарубежки», в результате чего иногда возникали двусмысленные ситуации.

Лекция по древнегреческой литературе. «У Ахиллеса встал......... вопрос! И Афродита ему дала...... понять».

Своему однокурснику я в прямом смысле слова обязана тем, что по приезде в Хорватию неплохо знала язык.

Желающие «из умных» могли записаться в группу углубленного изучения английского языка. Преподаватель Елена Ивановна (раз уж мы попали ей в руки по своей воле) дрессировала нас от души. В частности, с момента входа в аудиторию разговаривать, и даже сплетничать, можно было только на английском.

Входная дверь в университет закрывалась точно в 8.00, и вахтера нельзя было подкупить никакими коврижками. Моему другу, к сожалению ныне покойному, юмористу и разгильдяю, как-то удалось прорваться через кордон, и он, влетев в аудиторию, начал объяснять, что «калитку закрыли». Елена Ивановна с невозмутимым видом выслушала объяснение и выдала: “Все то же самое, но на английском!” Первую часть Игорь с горем пополам на английский перевел, а вот с «калиткой» застопорилось. Но не таков был мой друг, чтобы искать легких путей. Помучив немного свои извилины, он все-таки выбросил белый флаг: «Елена Ивановна, а как будет “калитка” по-английски?»

В результате калиточно-языковых баталий преподаватель нас задержала на большой перемене, во время которой надо было выбрать для изучения один из трех славянских языков. Наша «углубленная» группа появилась к шапочному разбору. «Болгарин» был обалденно красивый мачо. А дело-то было на факультете «дипломированных жен»! «Поляк» был пожилой преподаватель, который всем ставил зачет автоматом. В их группы набились почти все наши сокурсницы, а нас, как самых «умных», строем отправили на сербо-хорватский к Аделаиде Константиновне. Молва приписывала ей все десять смертных грехов, на какие только способен экзекутор несчастных студентов, и «хлебнули мы горя сполна». Аделаида Константиновна гоняла нас, как сидоровых коз, за что ей сегодня от меня отдельное спасибо. На прощание я посетила родные пенаты и отнесла на кафедру славянской филологии, где сейчас на стене висит ее портрет в траурной рамке, свой словарь и разговорники. Думаю, ей бы было приятно знать, что хоть одна ее «protuha» теперь владеет предметом практически в совершенстве.

Кстати, языковые «истории» происходили не только в случае с английским или сербо-хорватским.

Сразу после начала занятий на первом курсе преподаватели с ужасом обнаружили, что половина студентов, как говорят в Одессе, ни разу не грамотные. Прошел слух, что мы будем писать диктант, а кто напишет на двойку, с треском вылетит из университета.

Как и в каждом институте, на первом курсе учились так называемые студенты подготовительного отделения. Кто поступал на эти подготовительные отделения – отдельная история, но все они (кто бы удивился) были зачислены в нашу первую «блатную» группу. Блатную, потому что здесь собрали всех деток высокопоставленных чиновников, преподавателей, партийных работников, журналистов, режиссеров и других вольнодумных элементов. В задачу «истинных любителей словесности» с подготовительного отделения входило присматривать за нами на предмет диссидентских поползновений и потенциальной неблагонадежности, выражавшейся в нелюбви к партии и правительству.

Поскольку на том подготовительном отделении, как я понимаю, основной предмет назывался «изящное стукачество», ребята действительно были полуграмотные.

Накануне диктанта «из достоверных источников» стало известно, что текст связан с лесной тематикой. За минуту до преподавателя в аудиторию (а пишем мы по группам) влетает один из «подготовительных» и задает вопрос: “Как правильно пишется «заиц» или «заец»?” Уже приготовившиеся «на вылет» первокурсники в шоке. И так, вроде, неправильно и эдак. Мне первой удалось взять себя в руки и срывающимся голосом высказать предположение: “Ребята, мне кажется надо писать ЗАЯЦ”.

А кто не знает знаменитого одесского фольклора?

Мадам, вас легче перепрыгнуть, чем обойти.

- Извините, как пройти на Дерибасовскую?

- Вы таки на ней стоите.

А одесские таксисты, которые всех женщин, несмотря на возраст, называют девочками: “Что девочка будет платить?”

А две одесские проблемы: как достать пожрать и как похудеть.

Моня, где ты видел в еврейской семье алкоголика?!
Сара, переживи эту премьеру молча.

А самое «страшное» одесское ругательство: щоб ты жил на одну зарплату!

А мой самый любимый анекдот:

- Сара, так жить нельзя, надо разводиться.
- Нет уж, Моня, вдовой взял, вдовой и оставишь.

А где еще можно было прийти в гости к художнику, чья мастерская находится в мансарде старинного здания, и сходу налететь на растянутую через все помещение веревку, на которой сушатся... презервативы?! На вопрос очередного гостя: “Марик, ты что, мозгами двинулся?”, Марик невозмутимо отвечал: “Они же импортные!!!”

А знаменитое одесское «достать» вместо «купить». Мои друзья в Хорватии долго не могли сообразить, почему я хочу что-то «добити». Это надо пойти и купить, ведь «dobiti» (я переводила дословно, то, что в принципе не переводится) на хорватском – «получить бесплатно».

Все это, прежде чем разойтись по свету, родилось в Одессе. Пользуйтесь на здоровье, одесситам не жалко.

Кроме юмора, в Одессе я закончила школу жизни, которая, как известно, не идет ни в какое сравнение с самыми престижными учебными заведениями.

В девятом классе в период летних каникул в студенческом лагере Политеха я встречалась с парнем. Как вы уже догадались, он был еврей, а еще он был студентом АЖ второго курса, и ему было АЖ 19 лет!

Мне было 17, и каждый вечер после дискотеки или кино он провожал меня до «проректорского» коттеджа и сдавал с рук на руки бабушке. После этого мой «благоверный» отправлялся в домик кулинарного училища, студентки которого в лагере проходили практику. Зачем он туда отправлялся, уточнять не надо. В один прекрасный вечер я закатила по этому поводу истерику, на что получила ответ, который запомнила на всю жизнь. Мой девятнадцатилетний мудрец сказал: “Запомни, Малая, (его кличка среди старших студентов была Малый, а моя как его бесплатного приложения – Малая) с такими как они развлекаются, но на них не женятся”.

Еще один урок извечной еврейской мудрости мне преподнес мой друг Нюма, который держал подпольный цех по производству джинсов на той самой Малой Арнаутской, где, по утверждению классиков, делается вся контрабанда. Мы же говорили, что весь импорт шьется на Малой Арнаутской.

В бизнесе, да впрочем и в любом начинании, учил Нюма, как в артиллерии. «Выстрелить» надо вовремя. Раньше выстрелишь, будет недолет, позже – перелет. Вот с тех пор живу и работаю по этому принципу. Самое сложное, естественно, угадать момент, когда надо «выстрелить», чтобы «не пролететь».

Кстати, по поводу названий улиц. Мы, которые в глаза не видели дореволюционную Одессу, улицу Ленина всегда называли Ришельевской (слава богу, она сейчас так и называется), улицу Воровского – Малой Арнаутской, Чкалова – соответственно Большой Арнаутской, а улицу Советской армии – Екатерининской. К счастью, Садовая во все времена оставалась Садовой.

На этот счет у меня тоже есть история. Приехали как-то из Москвы друзья. Гуляем мы по Приморскому бульвару, и один из них интересуется, где находится гостиница “Одесса”. Я, не задумываясь, отвечаю, что такой гостиницы у нас нет. В этот момент друг поднимает глаза на вывеску и говорит: “Как же нету, вот ведь она”, а я, не моргнув глазом, отвечаю: “Это «Лондонская»”. Почему гостиница, на которой большими буквами написано «Одесса», «Лондонская», я не могла объяснить, так как, по одесской привычке, «в упор не видела» вывеску и была абсолютно уверена, что гостиница на Приморском называется именно «Лондонская».

Уже после распада СССР властям надоело бороться с привидениями, они плюнули, вернули на место старую вывеску, а гостиницу «Одесса» построили с нуля на Морвокзале.

Это я к тому, что Одесса с момента возникновения (пардоньте, основания, поскольку возникновение уходит во времена палеолита) в 1794 году, когда, с благословения Митрополита Екатеринославского и Таврического Гавриила, были забиты первые сваи, и до сегодняшнего дня живет свое собственной жизнью, пишет свою историю, и никакие революции, распады государств и майданы ничего не могут с этим поделать.

Недаром памятник следующему после де Рибаса градоначальнику, герцогу де Ришелье, облачен в римскую тогу, поскольку в античности конечное есть подлинный символ бесконечного, а в Одессе ее бесконечный юмор помножен на неизменность ее духа.

С памятником Дюку связана своя история. Вечером накануне выпускного экзамена по литературе, то бишь сочинения, которого панически боялись все без исключения абитуриенты, у памятника собирались все десятиклассники. Девочки из городского отдела образования в руку Дюка, а вернее в свиток, вкладывали список тем сочинения. Естественно, такое количество тем до следующего утра подготовить было нереально, но «посмотреть на Дюка с люка» сбегалась вся Одесса. А еще говорят, Дюк обладает мистическими качествами. Если к памятнику приложить мешочек с деньгами (одессит все-таки), то придет удача в бизнесе и деньги потекут рекой. К сожалению, легенда не уточняет, какие купюры должны находиться в мешочке, но, думаю, если пару-тройку сотен по десять евро, то можно рассчитывать на благословение градоначальника. В любом случае, на билет и гостиницу хватит, а там уже вся надежда на Дюка.

Так что я таки опять собираюсь в Одессу.

24 августа 2017г.

Попробуем посмотреть на жизнь предков с юмором присущим 21 столетию, а также представить как бы выглядело «всеобщее единение» один раз в году.
Пригласили меня намедни на премьеру спектакля «Иванов» в Загребский ХНТ (Хорватский народный театр). Пригласила пиар-служба, пригласила как русскую журналистку, за что им отдельное спасибо. О спектакле, который в Хорватии поставил литовский режиссер «по мотивам» (назвать это произведением Чехова язык не поворачивается) пьесы русского классика, писать не буду. Хотите – посмотрите сами. Но вот что меня действительно позабавило, так это отзывы в хорватских СМИ.
Щоб я так жил! Читаю в почтенном издании http://russian7.ru/ такую себе статейку «Чем русские женщины отличаются от украинок?» и глазам не верю. Тут одно из двух. Или автор «свистит», или все мои подруги – «этнопсихологические» украинки. Ладно, я все-таки, с одной стороны, -- чистокровная кубанская казачка, но других-то так за что? Девочки! Может, я чего-то не понимаю?
Выражаю огромную благодарность моей дочери Виктории, писательнице Дарье Донцовой, а также неизвестному автору анекдота за вдохновение, благодаря которому я решила написать эту статью.
Честное слово, не хотела больше поднимать эту тему. Уж извините за прямоту, но просто надоело «метать бисер перед» сами знаете кем. А потом вспомнила забавный случай и поняла, что многие действительно не понимают, что такое проектное финансирование профилированных общественных объединений. Попробую объяснить еще раз.
В преддверии новогодних праздников состоялась рабочая встреча отдельных представителей общественных организаций соотечественников с послом Российской Федерации в Хорватии Анваром Сарваровичем Азимовым.
Мне очень жаль соотечественников, которые после приезда в Хорватию на постоянное место жительства активно включаются в работу наших объединений в надежде, что тут им помогут решить вопрос вида на жительство, рабочей визы, гражданства или медицинской страховки.
«Давненько не брал я в руки шашек!» – говаривал приснопaмятный герой Николая Васильевича Гоголя, уломав-таки Чичикова сыграть на мертвые души.
В канун наступающего 2016 года Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации в Республике Хорватии Анвар Сарварович Азимов поделился с журналистами своими мыслями в отношении российско-хорватского сотрудничества.
Поскольку мои опусы вы читаете регулярно, в этот раз уступаю место свой коллеге Елене Заричной.
Вопрос даже не в том, победим ли мы на этих конкретных выборах. Вопрос в том, что сейчас, в этот исторический момент, мы ДОЛЖНЫ поддержать своего кандидата. Уже хотя бы потому, что он НАШ и потому, что мы должны заявить о себе в полный голос, а не поддерживать совершенно чужого и чуждого нам кандидата. Неужели непонятно, что именно сейчас это необычайно важно для нашей диаспоры и нашего дальнейшего существования в Хорватии?
Если вы помните, после выборов представителя русского национального меньшинства Загреба я хотела было выдвинуть предположение, что «победили все», но в результате некоторых обстоятельств, взяла свои слова обратно. К счастью, оказалось, взяла временно. Все-таки победили все!

Страницы

< Предыдущая  |  Следующая >

1 | 2 | 3 |

"Колобок" журнал для детей

-----------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------

Колонка редактора
В прошлом году мне казалось, что я распрощалась с Одессой навсегда. Мне не нравился «новый» состав народонаселения, и вообще я считала, что все одесситы уже давно уехали, и пора бросать клич: «Одесситы всех стран, объединяйтесь!» Потом прочитала книгу Дины Рубиной и поняла, что моя Одесса осталась там же, где и была. Она в моих воспоминаниях, она где-то рядом, в другом измерении, но она есть.
Литературная гостиная
Nenad M. Hlača
Krajem godine, kada je prema dugogodišnjoj tradiciji započela sezona prikazivanja Orašara u Zagrebačkom HNK-u, u Muzeju za umjetnost i obrt bila je postavljena izložba pod nazivom Orašar – najljepša božićna bajka.
Книжная полка
Radnja romana „Vrtlar iz Očakova“ jednim se dijelom događa u 1957. u ukrajinskom primorskom gradu Očakovu. Mitska je godina Sovjetskog Saveza. Godina Sputnika. SSSR je na svom historijskom vrhuncu. Nakon velike pobjede nad nacističkom Njemačkom, Sovjeti sada pobjeđuju SAD u osvajanju svemira. U sljedećih par godina – između Sputnika, Lajke i Gagarina – ostvaruju se nezamislivi, halucinantni snovi kozmičkog komunizma. Sve postaje moguće.
Анонс событий
HNK u Zagrebu jedan je od partnera europskog projekta OperaVision te se našao u društvu 30 europskih opernih kuća koje će svoje operne izvedbe snimati, razmjenjivati i prikazivati svojoj publici putem live – streaminga
Приглашаем всех молодых людей зарегистрироваться и (в случае прохождения конкурсного отбора) принять участие в событии века - 19 Всемирном фестивале молодежи и студентов в России!
Юридическая консультация
Okvirnu konvenciju za zaštitu nacionalnih manjina usvojilo je Vijeće Europe u Strasbourgu, 10. studenoga 1994. godine. Odluku o proglašenju Zakona o potvrđivanju konvencije za zaštitu nacionalnih manjina donio je Hrvatski sabor u rujnu 1997. godine, a stupila je na snagu 1. veljače 1998. godine.
ЛЕТОПИСЬ, ISSN 1846-8756
ИЗДАТЕЛЬ
РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ КРУГ
www.ruskaljetopis.hr

Главный редактор
Катарина Тодорцева Хлача
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Модераторы
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева
Отдел новостей и реклама
Виктория Тодорцева

Дизайн, фотографии
Елена Литвинова
Ненад Марьян Хлача
Корректура
Евгения Чуто (русский)
Ненад Марьян Хлача (хорватский)

Перевод
Катарина Тодорцева Хлача
Виктория Тодорцева

Техническая поддержка
Тимошенко Дмитрий
Интернет-журнал издается при содействии
Фонда «РУССКИЙ МИР»

Все авторские права защищены законом
 
IMPESUM
LJETOPIS, ISSN 1846-8756
IZDAVAČ
RUSKI KULTURNI KRUG
www.ruskaljetopis.hr

Glavna urednica
Katarina Todorcev Hlača
rinahlača@gmail.com
ruskikulturnikrug@gmail.com
GSM +385 921753826
Moderatori
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Odjel „Novosti iz Rusije“
i reklama
Viktorija Todorceva

Dizajn, fotografiji
Jelena Litvinova
Nenad Marijan Hlača
Lektura
Eugenija Ćuto (ruski)
Nenad Marijan Hlača (hrvatski)

Prijevod
Katarina Todorcev Hlača
Viktorija Todorceva

Tehnička podrška
Timoshenko Dmitrij
Časopis izlazi u skladu sa
«Zakonom o elektroničkim medijima»
NN 153/09, 84/11, 94/13, 136/13

Sva autorska prava zakonom su zaštićena